Попробуй меня (СИ)

Я испуганно вжалась в кровать, со страхом ожидая его движений и того, что сейчас должно быть. Господи, пожалуйста, только не в моем доме.

И словно словив на себе мой испуганный взгляд, Стайлс хитро прищурился и осторожно докоснулся пальцем до моего лица, убирая надоедливую челку с глаз.

Засыпай. – забвенным голосом прошептал он, осторожно перемещаясь на кровать рядом со мной и разворачивая меня к себе. – Ты опять трясешься. – улыбка.

Да, трясусь. По другому и быть не должно.

Гарри легким прикосновением притягивает меня к себе и целует в лоб так неощутимо, что я рефлекторно тянусь к нему и вновь вдыхаю запах его кожи. С его равномерным дыханием пелена сна и прозрачная дымка дремоты словно сама напрашивается в сознание, а затем рушится с крахом на собственный разум.

Я стараюсь не засыпать, однако блеск привычных глаз и мягкий шепот на ушко делают свое дело. Я держусь до последнего, но потихоньку ощущаю, как закрываются мои глаза, как парень сильнее прижимает меня к себе и вновь целует в ухо, что-то шепчет, я совершенно не разбираю что, сквозь сонную пелену, но совершенно точно знаю – это те слова, которые принадлежат лишь одной мне.

«Что такое любовь? Ты падаешь вниз головой, закрыв глаза. Любые звуки превращаются в музыку, и ты настраиваешь ритм дыхания под ритм собственного сердца. Ладонями ты чувствуешь свет, ты осторожно касаешься изнанки души и она начинает петь. В этот момент долгое падение превращается в полет по кромке звездного неба. Ты замираешь, чтобы собрать губами эти звезды, но ласковая рука скользит по ключице, хватается за плечо, мягко толкает тебя спиной назад и ты… ты летишь. В облаке танцующего снега, упираясь лопатками в невесомость… А с ее горького горячего тела медленно скользит в вечность шелк белья. И в дрожащем пространстве между желанием и тишиной, между вашими телами, ты лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Но что такое жизнь без любви…? Она просто напросто невозможна. »

Я не знаю, что нужно делать в таких случаях по утрам: радоваться или плакать. Проснувшись от надоедливого солнечного луча, который безучастно скользил по моему лицу, я мгновенно поднялась на локти и осмотрелась.

Гарри рядом не было.

Нисколько не удивившись, я цокнула языком и вновь положила голову на подушку, закрыв глаза при этом. Если бы у меня был такой дар не отрубаться в детское время и сдерживать себя от проклятого сна, то сколько бы слов еще было сказано, сколько чувств, эмоций и всего этого можно было ощутить в прошедшую ночь.

Но, как нам всем известно, ничего никогда не будет так, как мы хотим. Мир вращается со скоростью света, не заостряясь ни на одном из наших желаний.

Грубая истина.

И именно поэтому сейчас, этим ранним, почти уже зимним утром я просыпаюсь одна, в тысячный раз наслаждаясь спокойствием, и одновременно перебарывая в себе щадящее чувство одиночества.

Недовольно фыркнув, я развернулась на другой бок и, словно почувствовав что-то очень неудобное на соседней подушке, тут же приподнялась и нахмурилась.

«Заберу тебя в семь, насовсем.

Г.С.»

Повертев в руках сложенный пополам листочек, я сонно улыбнулась и положила его на то место, где он лежал до этого.

А ведь приятное, мать его, ощущение, получать такие послания ленивым утром.

Сбросив холодные ноги на пол, я накинула на плечи короткий халатик и осторожно опустила вниз ручку, пробираясь вперед.

Из гостиной уже вовсю орал телевизор и я, абсолютно не стараясь подавить в себе нереальный интерес, с томным выражением лица заглянула в дверь.

Дэниел валялся прямо на полу, накинувшись махровым полотенцем и посапывая настолько сладко, что во мне тут же возгорелось желание развернуться и уйти обратно в постель.

Да уж, видимо прошлая ночка также не обошла братца стороной. Перегаром и сигаретами разило за три версты от гостиной, поэтому я мгновенно решила прикрыть дверь и оставить его один на один с орущим телевизором.

Ну наконец-то! – воскликнула мама, заметив меня в дверном проеме кухни. – Сколько можно спать, Рикка? Ты время видела?

Я неловко покосилась на рядом стоящие электронные часы и невольно охнула, обнаружив там, ни много, ни мало – почти половину второго.

Блин. – я лениво зевнула и запустила руку в волосы. – Спала бы еще столько же.

Мама недовольно нахмурилась и сложила руки на груди, испеляя меня взглядом. От этого взгляда мне стало совсем не хорошо, и я поспешила сесть на мягкий диванчик, подтянув к себе за ручку излюбленную кружку.

Мальчик покинул тебя до моего прихода? – как бы невзначай поинтересовалась она.

Я неторопливо подняла голову и прищурилась, посмотрев на маму.

Я не знаю, во сколько ты пришла, но он ушел сразу же за тобой. – буркнула я недовольным тоном и запихала себе в рот рассыпчатое печенье.

Он, между прочим, неплохой парень. – заметила та и отвернулась, что-то помешивая в глубокой тарелке. – Воспитанный, достойный. Сразу заметно, не замешан в этих наркоманских делах, о которых только и трендят по телевизору.

Я подавила в себе смешок и угрюмо уставилась в кружку, рассматривая ее идеальную поверхность. Ну да, как же, не замешан ни разу. Смешно и грустно одновременно.

Ему можно доверять. – продолжала причитать мама, схватив в руки миксер. – Взрослый и грамотный. Держись поближе к таким, дочь.

Я фыркнула, не в силах больше выслушивать всю эту ерунду, о которой моя мама даже и не догадывалась. Стайлсу срочно нужно присвоить тысячу Оскаров и парочку Гремми за такой талант обдуривать людей.

Хватит о нем. – оборвала ее я и отставила кружку в сторону, требовательный взглядом посмотрев маме прямо в глаза. – Я не хочу, чтобы зацикливалась на наших отношениях, потому что зацикливаться на шатких вещах как минимум смешно, и как макимум глупо.

С этими словами я чуть ли не бегом выпорхнула из кухни, крутым поворотом завернув в ванную и мгновенно обдав свое лицо холодной водой.

« В семь, насовсем.» - крутились в моей голове слова, от которых сердце трепетало, а душа уносилась в пятки.

Не знаю, сколько мне пришлось прождать этих проклятых семи часов. За все это время, казалось, прошла вся моя жизнь по кругу, раза три это уж точно.

И как обещал Стайлс, без единой минуты опозданий – в 7 вечера около дома уже стояла черная матовая машина, издав протяжных три звуковых сигнала, эхом отдающихся прямо в дом.

Я не знаю куда я, насколько я, с кем я буду еще, но я знаю лишь одно – в машине сидит Гарри, которому ты так рвалась доверять. – отчеканила я пламенную речь, застегивая пальто на двойной замок. – Если ты так в нем уверенна, почему ты устраиваешь мне эти чертовы опросы?

Мама нервно перебирала в руках кухонное полотенце, с больным видом смотря мне прямо в глаза. Видеть ее в таком состоянии было крайней точкой, однако ее никто за язык не тянул – когда я была с Гарри – беспокоиться было не о чем.