Покоряясь тебе (СИ)

— Ты ничего не забыл? Обычно люди стучат, прежде чем войти туда, где кто-то может как раз переодеваться, — едко заметила я.

Он вскинул на меня брови и его красноречивый взгляд сказал мне, что эти условности последнее, из-за чего он станет беспокоиться.

— Это для завтрашнего вечера.

Он положил большую бежевую коробку на постель. Потом не спеша подошел ко мне, коснувшись кончиками пальцев моего лица. Мое предательское сердце замерло, а во рту вмиг пересохло.

Черт возьми, почему его близость так действует на меня?!

Не хочу, а чувствую, как все внутри с трепетом сжимается, когда он рядом, вот как сейчас и не смотрит так, словно хочет убить.

Затаив дыхание, я ждала, что произойдет дальше. Вот Адам наклонился к моему уху и, щекоча теплым дыханием кожу, прошептал:

— Хорошо выспись. Завтра тебе понадобятся силы.

И улыбнувшись напоследок, вышел, прикрыв за собой дверь.

О Господи Боже!

На ватных ногах я подошла к кровати и, опустившись на покрывало, сняла крышку с коробки. Внутри оказалось умопомрачительное вечернее платье из черного кружева и черная бархатная маска.

Ну и что он задумал на этот раз?

Как ни странно, той ночью я спала хорошо. Даже прекрасно. После долгой расслабляющей ванны, стоило моей голове коснуться подушки, как сон тут же сморил меня.

Никакие тревожные сновидения не мучали меня, хотя накануне я долго рассматривала маску, принесенную Адамом, и гадала, что она должна означать.

Мы отправимся на костюмированный вечер? Но куда? И если уж честно, я не думала, что в случае Адама все будет так банально. Простой маскарад и он…

Маловероятно.

Тем ни менее, проснувшись утром следующего дня, я почувствовала себя как следует отдохнувшей. Не знала, какие планы у него были на день, но надеялась, что мне удастся погулять по городу. Прежде я уже бывала в Нью-Йорке, но с тех пор прошло шесть лет. В старшей школе на рождественские каникулы наш класс был здесь на экскурсии, но за два дня многое осталось так и не увиденным.

Набросив шелковый халат, который появился у меня так же благодаря Эллингтону поверх ночной сорочки, я вышла из комнаты, оказавшись в гостиной. Возле окна стояла покрытая белоснежной скатертью тележка, уставленная разными блюдами, графином с апельсиновым соком и кофейник.

Как человек, который каждое утро начинает с чашки кофе, я улыбнулась при виде последнего и, взяв кофейную чашку из фарфора, налила себе горячий напиток. Я успела сделать несколько блаженных глотков, когда появился Адам.

— Доброе утро. — Он одарил меня широкой, соблазнительной улыбкой. Я что-то пробормотала в ответ: совершенно не купилась на смену его настроения. Чувствовала, что Адам что-то задумал, а потому была начеку.

Неужели у него такое хорошее настроение из-за предстоящего вечера?

— Хорошо спалось?

Он бросил на меня быстрый взгляд из-под полуопущенных ресниц, наливая себе кофе.

— Угу.

Я медленно кивнула, совершенно сбитая с толку. Его вид отвлекал меня, хотя мне и приходилось постоянно отдергивать себя.

А отвлечься было на что. Потому что мужчина только что вышел из спортзала, где, по всей очевидности интенсивно занимался. Его серая майка была со следами пота, а темно-синие адидасовские штаны сидели довольно низко, делая картинку неожиданно привлекательной.

Я тихо выдохнула, пряча покрасневшее лицо за чашкой. И почему она такая маленькая, совершенно ничего не скрывает!

— Ни о чем не хочешь спросить? — Он вскинул брови, с некоторым вызовом посмотрев на меня.

Ну, конечно же, он имел в виду маску! Наверняка думает, что я мучаюсь от любопытства. Я не собиралась доставлять ему такое удовольствие.

— Нет. — Я покачала головой, напустив на себя скучающий вид.

Адам ухмыльнулся.

— Хорошо. — Он отбросил белое полотенце, висевшее у него на шее, и быстро скинул спортивную майку, оставшись в одних штанах.

Я едва не издала стон.

Я такая слабачка!

— Пошли. — Он забрал чашку из моих рук и поставив ее на тележку, притянул меня к себе.

— Ку…куда? — Мой предательский голос дрогнул, стоило его рукам коснуться меня.

— Хочу, чтобы мы приняли душ вместе, — низким голосом пробормотал он, зарываясь пальцами в мои волосы.

Нет, правда, у этого человека раздвоение личности! Иначе как объяснить то, что в нем уживается темная жестокость, которую он уже не раз показывал мне и чувственная нежность, которую он так же периодически проявляет!

Это спутывало мои мысли. Я никогда не знала, чего ожидать от него. Не знала, каким он будет в следующий момент: нещадным тираном или ласковым любовником. Чем он одарит меня: кнутом или пряником.

Если это была его стратегия, то она срабатывала. К моему сожалению.

Адам отвел меня в свою ванную и, поставив лицом к зеркалу, стал мне за спину. Его руки не спеша развязали пояс моего халата, в то время как глаза ни на мгновение не оставляли моих глаз. Он наблюдал за мной и моей реакцией на то, что он делал со мной.

— Мне нравится твоя грудь, — тихим, интимным шепотом произнес он. Его руки приспустили шлейки сорочки, и моя грудь легла в его ладони, идеально помещаясь. — Она словно создана для моих рук.

Его теплое дыхание щекотало мою шею, и мурашки предвкушения разбегались по коже. Хорошо знакомое желание тянуло низ живота. Я чувствовала себя такой беззащитной и безвольной рядом с ним. Хотела бы я ничего не чувствовать, не ощущать сильнейшее возбуждение, которое он вызывал во мне. Но как подавить в себе это? Что еще ужасного он должен совершить, чтобы меня напрочь отвратило от него и его прикосновений?

Я боялась, что таких вещей просто нет. Я знала, что он был ужасным человеком. Разумом понимала, что с ним что-то не в порядке, что та тьма в нем должна заставить меня бежать на край света от него. Мои инстинкты должны кричать держаться подальше от этого мужчины с неспокойной душой. Но, черт возьми, я не могла!

Напротив, меня тянуло к нему. Все мое существо, каждая клеточка моего тела стремилась к нему в низменном желании ощутить его ласку, удостоиться его внимания. Я становилась как та собачонка, которая ластиться к хозяину, который периодически поколачивает ее.

Было ли это нормально? Нет! Я знала, что то, что происходит далеко от нормального или понятного. То, что вызывал во мне Адам, пугало, заставляя мучатся угрызениями совести, стыдиться себя, но при этом желать этого больше и больше.

В этом не было логики. Но собственные чувства давно шли вразрез со здравым смыслом.

Шелк легко скользнул по телу, и сорочка упала на пол, к моим ногам. Руки Адама, умелые, искусные, путешествовали по телу, оставляя огненные следы там, где касались. Они гладили, ласкали, дразнили, вызывая во мне тихие тоны наслаждения.