Даниэла Стил - Отель «Вандом»

Хьюз очень нервничал из-за этой поездки, но считал, что должен хотя бы попытаться сохранить мать в жизни Элоизы. Мать у нее одна, пусть даже Мириам не проявляет к дочери интереса. Его страшно бесило, что Мириам постоянно расстраивает и разочаровывает девочку, хотя, конечно, это скорее невнимательность и эгоизм, а не намеренная жестокость. Если все пойдет хорошо, Элоиза проведет там две недели, и Хьюз искренне надеялся, что все будет в порядке.

Он не видел свою бывшую жену со дня развода и не испытывал ни малейшего желания увидеться с ней. Надо отдать ей справедливость, она не стала требовать с него денег, поскольку сама прекрасно зарабатывала, кроме того, сразу после развода она вышла замуж за Грега. И даже тогда она не просила опеки над Элоизой. Все, чего она хотела, — это Грег. Мириам была буквально одержима им, и судя по сообщениям в прессе (если можно на них полагаться), с тех пор ничего не изменилось. А теперь у них двое общих детей.

Мать бросила бедняжку Элоизу и вычеркнула ее из своей жизни. И не имело значения, что Хьюз говорил или делал, пытаясь пролить бальзам на эту рану, ребенка это до сих пор страшно задевало. Но в некотором смысле Хьюз даже радовался тому, что Элоиза осталась только с ним, хотя и понимал, что это эгоистично с его стороны. Он по закону имел единоличную опеку над Элоизой, а в действительности казалось, что у нее вовсе нет матери. Была только боль в глазах Элоизы, когда она заговаривала о ней, и всякий раз это словно пронзало сердце отца кинжалом.

Когда самолет приземлился в Лондоне, Элоизу встречал водитель на «бентли». Он получил багаж девочки и всю дорогу до дома в Холланд-парке разговаривал с ней. В самолете Элоиза выспалась, а в машине обнимала свою куклу. Это ее немного утешало, и она не так сильно боялась.

Водитель поднялся с Элоизой на крыльцо. Дворецкий впустил их в дом, улыбнулся, увидев девочку, и проводил ее наверх, в солнечную гостиную, где сидела Мириам, кормившая своего маленького сына. Ее полуторагодовалая дочь, покачиваясь, бродила среди моря игрушек.

Элоиза целый год не видела свою мать, но успела привыкнуть к ее новому облику по фотографиям в журналах. Фотографии Мириам не сходили со страниц журнала «Пипл», и Элоиза хранила их все. Бросив Хьюза, Мириам покрасилась, превратившись в яркую блондинку, и коротко постриглась. В ушах у нее были тоннели, утыканные бриллиантиками, а на обеих руках — татуировки. В футболке и облегающих джинсах она кормила сына, но протянула Элоизе руку. Элоиза еще не видела этого ребенка, зато со сводной сестрой Ариэль познакомилась год назад. Та восторженно запищала, увидев куклу Элоизы.

— Какая красивая кукла. — Мириам улыбнулась, словно какому-то постороннему ребенку.

— Мне ее подарила Ева Адамс. Я нашла в полотенцах ее бриллиантовый браслет, она его чуть не потеряла, — робко начала объяснять Элоиза. С каждым разом мать становилась ей все более чужой. Мириам заменила старшую дочь двумя детьми от мужчины, которого любила, а Элоиза напоминала ей о мужчине, которого она хотела забыть. Но у Элоизы не было другой матери, чтобы заменить эту, только женщины, работавшие в отеле. Из двоих родителей у нее остался только отец, но, несмотря на всю свою к нему любовь, ей очень не хватало мамы, к которой можно крепко прижаться.

Мириам перегнулась через голову младенца и поцеловала Элоизу. Мальчик взглянул на нее и снова начал сосать. Это был полнощекий, счастливый на вид ребенок. Его старшая сестренка Ариэль забралась на колени к матери и обняла их обоих. Для Элоизы ни на коленях матери, ни в ее жизни места не осталось. А несколько минут спустя в комнату вошел Грег, увидел Элоизу и удивленно взглянул на жену.

— А я и забыл, что ты приезжаешь, — сказал он Элоизе с сильным акцентом кокни. У него было намного больше татуировок, чем у Мириам, сделанных как «рукава» на обеих руках, одет он был в джинсы, футболку и черные ковбойские сапоги. Они оба резко отличались от людей, живущих в мире Элоизы, в первую очередь от ее отца, хотя девочка иногда видела в отеле рок-звезд. Теперь она никак не могла представить мать рядом с отцом. Элоиза совсем не помнила того времени, когда родители еще были женаты, а теперь они не имели между собой ничего общего. Мириам стала почти копией Грега и находилась с ним в полной гармонии.

Грег довольно любезно обращался с Элоизой, но она все время чувствовала себя не в своей тарелке. Он очень много курил, сильно сквернословил и почти постоянно держал в руке стакан с выпивкой. Хьюз предупредил Мириам, что пока Элоиза у них, ни о каких наркотиках не может быть и речи, и она пообещала, хотя обычно Грег в открытую курил дома марихуану. Она попросила его не делать этого, пока здесь Элоиза, и он сказал, что постарается не забыть, однако почти не выпускал «косяк» из рук.

На следующий день они все вместе отпраздновали канун Рождества. Мать подарила Элоизе черную кожаную куртку, которая оказалась ей велика, и черные часы от Шанель с бриллиантами на циферблате, совершенно не подходившие девочке ее возраста. Это лишь в очередной раз подчеркнуло, как мало она знает о дочери. Даже посторонний человек, Ева Адамс, выбрал для Элоизы куда лучшие подарки. Грег подарил ей маленькую гитару, на которой она не умела играть. На Рождество они поехали к его родителям в Уимблдон.

А после этого Элоиза их почти не видела. Грег записывал альбом, и Мириам сидела в студии вместе с ним, забрав с собой малыша, потому что кормила его, а Элоиза оставалась дома с Ариэль и ее няней. После студии Грег с Мириам почти каждый вечер ходили с его группой в бары и пабы. Мириам не делала никаких попыток куда-нибудь сводить Элоизу, но когда звонил Хьюз, Элоиза храбро отвечала, что прекрасно проводит время. Она не знала, что еще сказать, и не хотела показаться невежливой по отношению к матери, которую толком не знала и которую почти потеряла.

Так что большую часть времени она проводила, играя с Ариэль и с малышом Джои, если он вдруг оказывался дома. Няня отнеслась к ней очень мило, водила Элоизу в Хэрродс, чтобы купить ей кое-какую одежду, в Гайд-парк, в Королевские конюшни и посмотреть смену караула.

Элоиза почти всю неделю провела в доме, мечтая снова оказаться в отеле. Она чувствовала себя здесь чужой, гостьей, а не членом семьи. Мириам с Грегом даже не пытались сделать так, чтобы она стала своей, а временами полностью про нее забывали, так что няне приходилось напоминать. На Новый год Элоиза поссорилась с матерью, рассказывавшей Грегу, как она ненавидела жизнь в отеле, как это было скучно, особенно в те два года, пока Хьюз занимался ремонтом, какая это тоска и какой занудливый человек Хьюз.

— Никакая это не тоска, и папа не занудливый! — неожиданно закричала Элоиза. Мириам изумленно на нее уставилась. Обычно Элоиза вела себя очень тихо и послушно, и эта горячность удивила ее саму. — Отель очень красивый, а сейчас стал еще красивее, и папа очень хорошо работает! — с жаром защищала она отель и отца. Он так старался, чтобы все шло безупречно, и Элоиза любила отель. Он был ее домом, и она очень разозлилась на Мириам, ругавшую перед Грегом отель и, что еще ужаснее, отца.