Даниэла Стил - Отзвуки эха

Каким-то образом она сама умудрилась освободиться почти от всей одежды, и он, пытаясь ей помочь, только теперь сообразил, что происходит. Это не просто схватки! Беата рожает! Ребенок вот-вот появится на свет!

Такого он никак не ожидал.

Совершенно протрезвев, Антуан нагнулся и увидел между ног Беаты крохотную головку.

Насколько он мог определить, потуги продолжались не больше пяти минут.

На самом деле схватки начались уже с утра, просто Беата отказывалась их замечать.

— Немедленно ложись! — решительно велел ей Антуан, не имея понятия, что делать дальше. Он весьма смутно помнил то, что делала Мария восемь лет назад, в продолжение всех тех бесконечных часов, когда Амадея…

— Ты не можешь так поступить со мной, Беата! — жалостливо взмолился Антуан. — Пожалуйста, подожди, пока я вызову доктора!

Он боялся оставить ее, чтобы найти номер телефона. И никого нет рядом! Антуан подумал было позвонить Веронике, но вовремя сообразил, что сейчас она вряд ли ему поможет.

Антуан хотел отойти, чтобы разыскать записную книжку, но Беата не отпускала его от себя.

— Ты мне нужен… не… о Господи… Антуан… пожалуйста… о нет… помогите…

— Все хорошо, дорогая, все хорошо… я здесь… я не покину тебя… Постарайся еще потужиться.

Антуан не знал, что он может сделать для нее, кроме как оставаться рядом, но Беате, по-видимому, ничего иного и не было нужно.

— Принеси полотенца! — вскрикнула она. Антуан схватил охапку приготовленных полотенец и подложил под жену. Ее по-прежнему раздирала боль, и Антуан стал придерживать ее за плечи, как в прошлый раз. Но сейчас Беате ничего не пришлось делать: ребенок все сделал за нее.

Беата снова вскрикнула, и через мгновение на свет вышла головка. Маленький ротик кривился в оглушительном крике. Антуан потрясенно охнул, оцепенев от поразительного зрелища. При следующих схватках он шепотом успокаивал Беату. Еще несколько секунд — и вслед за головкой вышли плечики, а затем и все тельце. Младенец, оказавшийся девочкой, громко плакал. Антуан поднял свою дочь, осторожно положил ее на полотенце и вручил матери, а сам наклонился и поцеловал обеих. Беата рассмеялась сквозь слезы.

Все еще ошеломленный, Антуан отыскал наконец номер телефона и позвонил доктору. Тот не велел ему перерезать пуповину самостоятельно и пообещал быть через пять минут. Доктор жил в пяти минутах ходьбы от замка и хорошо знал, где находится их дом. Антуан вернулся к жене и сел рядом.

— Я люблю тебя, Беата, но если ты еще раз выкинешь такую штуку, просто тебя придушу. Я чувствовал себя абсолютно беспомощным… Почему ты не позволила мне вызвать доктора?

— Я думала, что ребенок родится не раньше утра, и хотела побыть с тобой… Прости, я не собиралась тебя пугать.

Она тоже испугалась. Все произошло так быстро… Беата и предположить не могла, что малышка не захочет ждать. И если не считать последних мучительных потуг, все прошло на удивление легко.

Через несколько минут прибыл доктор, перерезал пуповину, осмотрел мать и дочь и объявил, что обе абсолютно здоровы.

— На этот раз я вам не понадобился, дорогая. Следующий ребенок, возможно, появится еще быстрее.

— В таком случае я сам лягу в больницу, чтобы ничего не видеть и не слышать, — объявил все еще не пришедший в себя Антуан и, поблагодарив доктора, вышел из комнаты.

Перед уходом доктор вызвал акушерку и попросил ее обмыть младенца и прибрать в комнате. К полуночи мать и дочь уже лежали на чистых простынях, а в комнате царили мир и покой. Малышка была совершенно не похожа на Амадею: миниатюрная, хрупкая, худенькая. Вероятно, поэтому роды и оказались такими быстрыми и легкими. Похоже, она пошла в мать Амадея же, гибкая и высокая, была похожа на отца. Малышка унаследовала темные волосы Беаты, а цвет глаз пока что было трудно определить. Вела себя она на удивление спокойно.

Утром Амадея, войдя в комнату, издала торжествующий возглас. Ночью она ничего не слышала, и Беата радовалась, что дочка так крепко спит.

— Наконец-то! Наконец! — восклицала Амадея, радостно подпрыгивая на одной ножке. — Как мы назовем ее? Можно мне ее подержать?

Беата и Антуан обсуждали имена, пока не заснули, но окончательный выбор решили сделать, посоветовавшись со старшей дочерью.

— Как насчет Дафны? — предложила Беата. Амадея серьезно вгляделась в девочку, очевидно, обдумывая ответ, а потом кивнула.

— Мне нравится.

Беата облегченно вздохнула. Антуан захлопал в ладоши.

— Дафна? Очень ей подходит.

Амадея уселась на постель, и Беата осторожно положила Дафну ей на руки, со слезами на глазах наблюдая за детьми. Она надеялась подарить Антуану сына, но этому не суждено было случиться. Однако сейчас ее сердце наполнилось радостью. Какие красавицы! Одна блондинка, другая брюнетка, как мать.

Подняв глаза, Беата встретилась взглядом с улыбающимся Антуаном. В его глазах светилась любовь.

Этого момента они ждали восемь лет.

— Я так люблю тебя, — прошептала она одними губами. Беата и в самом деле любила мужа еще больше, чем раньше. Антуан кивнул, смаргивая непрошеные слезы. Как бы трудно ни было им в прошлом, сейчас они имели все.

К тому времени, когда Дафне исполнилось два года, никто не сомневался, что для десятилетней Амадеи сестра стала предметом неустанной заботы. Она буквально тряслась над малышкой, баловала, повсюду таскала за собой. Дафна стала для нее чем-то вроде живой куклы, с которой ей никогда не надоедало играть. Оказалось, что Амадея удивительно умеет ухаживать за детьми. Совсем как настоящая мать. Если старшая дочь была рядом, Беате просто нечего было делать. Амадея оставляла младшую сестру только на время занятий и тогда, когда уходила в конюшни. В свои десять Амадея была превосходной наездницей. Она уже выиграла несколько состязаний и хорошо разбиралась в лошадях. Антуан имел все основания гордиться ею. Он просто обожал обеих девочек и свою жену. Антуан всегда был исключительным мужем и отцом, и Беата благодарила судьбу за свое счастье.

В июне Антуан получил телеграмму, а следом за ней и письмо. Так ни разу и не поговорив с сыном, не простив его за то, что посчитал ужасным преступлением против рода де Валлеранов, отец Антуана скоропостижно скончался. Но как бы ни гневался он на старшего сына, не в его власти было лишить Антуана наследства. Когда Антуан с растерянным видом вошел в дом, держа в руке телеграмму, Беата, хорошо знавшая мужа, мгновенно встревожилась.

— Что-то случилось?

— Ты только что стала графиней.

Беата не сразу поняла, что имеет в виду Антуан, а поняв, медленно встала. Она вполне представляла, что значат для мужа годы отчуждения от родных. И вот теперь уже ничего нельзя было изменить. Для Антуана потеря была неизмеримой.