Наталия Рощина - Одержимость

Аюшев не лукавил. Был период, когда другие женщины, при всей их привлекательности и сексапильности, существовали словно в параллельном измерении. Гипотетически Кирилл знал, что каждая может доставить ему удовольствие. Но он не нуждался в новых впечатлениях. Майя была разной, непредсказуемой, страстной. Зачем ему другая? А если она когда-нибудь появится, Майка узнает об этом первой.

Аюшев был влюблен. Он скучал по Майе, ему было мало их свиданий. Жениться он был не готов, а видеться чаще хотелось. Тогда он решил устроить ее на работу в клинику. Она – высококвалифицированный специалист. К тому же просто красивая женщина. Пациенты будут от нее в восторге. Общение с ней в какой-то степени уже терапия, посыл на выздоровление. Аюшев надеялся, что его рекомендация будет хорошим дополнением к достоинствам Майи. Главврач не станет противиться. К тому же на одной из последних планерок шла речь о необходимости пополнения персонала квалифицированными специалистами.

Перспектива видеться с Майей в клинике казалась заманчивой. Кирилл взвешивал все «за» и «против». Одна голова хорошо, а две лучше. Аюшев посоветовался с друзьями. С самыми близкими, которых он познакомил с Майкой.

– Не перегибай, Кирюша. Майя – чудо. Никто не спорит. У вас все в порядке. Стоит ли совершать революцию? Пройдет совсем немного времени, и ты будешь мечтать о том, чтоб видеться с нею только по вечерам и не каждый день, – предостерегали друзья.

Кирилл колебался, но чаша весов с Майей, ее любовью, ее лаской и преданностью перевесила. А друзья – они попросту завидовали.

Когда он говорил, что скучает по ней, то не преувеличивал. Кирилл не был сентиментальным. Считал себя жестким и прямолинейным, но тот легкий штрих нежности, романтики, который вносила в его жизнь Майя, делал его мягче. Эта женщина подходила ему, удачно дополняя все лучшее, что было в Аюшеве. Пожалуй, он любил ее. Любил по-своему, получая сексуальное удовольствие, купаясь в дифирамбах, которые пела ему Майя. Как любая умная женщина она предпочитала не говорить о недостатках любимого мужчины. Вместо здоровой дозы критики Аюшев получал не всегда полагающееся ему море комплиментов и восхищения. Но вся эта хорошо приправленная лесть шла ему на пользу. Она окрыляла Кирилла. Видя это, Майя не изменяла выбранной стратегии.

С Майей Кирилл чувствовал себя лучшим. Стоило ему взглянуть ей в глаза, как в них отражался мужчина-идеал, мужчина-мечта. Аюшев привык к этому, черпая силы в преданности и восхищении любимой женщины. Вокруг распадались семьи, пары. Его друзья изливали душу, ругая своих бывших жен, подруг, а у него не было повода для недовольства. Его все устраивало, Майю, кажется, тоже. Коллеги и друзья изредка позволяли себе подшучивать над крепостью их отношений.

– Кирилл, вся эта верность – пшик. До встречи с очередной звездой, свет которой покажется тебе более загадочным, – одна из версий, периодически «ласкающая» слух Аюшева.

– Ты перестал смотреть по сторонам, дружище. Это не к добру.

– Женщина – это маяк. Главное, чтобы даже в самый сильный шторм тебе хотелось причалить к берегу, освещаемому им, а потом не пожалеть об этом. – Еще один вариант, вызывавший у Кирилла улыбку.

Пока Майя была для него самым желанным берегом. «Пока»? Аюшев подумал «пока» и испугался. В этой переменчивой жизни возможно все, и ко всему нужно быть готовым. Изменения могли касаться только его мироощущения и сердечных пристрастий на том основании, что он – мужчина. Майе отводилась роль верной подруги, которая, как Пенелопа, будет верна ему, несмотря ни на что.

За годы, проведенные вместе, Майя сумела доказать ему свою верность и преданность. Она поддерживала его самолюбие на определенной волне, редко злоупотребляла женскими хитростями. Помимо всего, Кирилл получал эстетическое удовольствие от общения с ней. Красивая женщина, не глупышка. Аюшев не жалел о том, что столько лет «не смотрел на сторону». Ни к чему. Ему повезло. Хотя, подкармливая свое раздутое «я», Аюшев не сомневался, что в не меньшей степени повезло и Майе. Она любит его. Любит всем сердцем. У нее получается не раствориться в нем, сохранить себя. Наверное, это нравится ему более всего. Майя остается собой, умудряясь стирать все шероховатости общения. В том, что ему отведена роль лидера, Аюшев не сомневался.

Когда они расставались, Кирилл начинать скучать. Он знал, что всего через несколько минут начнется «ломка». «Ломка» по ее голосу, ее неспешным движениям, заразительному смеху. Ему будет не хватать аромата ее духов, не затмевающего свою хозяйку, а лишь подчеркивающего ее бесспорную женственность. Их свидания пролетали так быстро. Время ускоряло свой бег, когда Майя была рядом. Поэтому каждый раз Аюшев, как мог, отодвигал момент прощания. Смешно, право, но как же ему не хотелось отпускать ее. Однако после самых жарких ласк Майя не любила оставаться у него ночевать. Она ни разу не сделала исключения, невзирая на поздний час. Он провожал ее, сажал в такси и с надеждой спрашивал:

– Может, хотя бы сегодня останешься? – Она загадочно улыбалась, целовала его и уезжала.

Тогда Кириллу становилось грустно. Майя не нуждалась в нем так, как он в ней. По крайней мере, она мастерски демонстрировала легкость, с которой относилась к их отношениям. Быть может, именно эта ее тактика и помогала Кириллу долгое время чувствовать себя в приятном тонусе влюбленного, не уверенного в завтрашнем дне мужчине. Эта недосказанность, неуверенность носила двойственный характер: добавляла приятную остринку в отношения и вызывала приступы отчаянной тоски. Сладкие мучения ожидания чередовались со страстными ласками. Настроения непредсказуемо сменяли друг друга. Внутреннее напряжение подходило к критической отметке. Кирилл почувствовал, что устает.

Майя расцветала на глазах. Аюшев стал замечать за собой не свойственную ранее подозрительность: ему все чаще хотелось сесть в машину и проследить за тем, куда она едет после свидания. Майя, конечно, звонила ему, когда добиралась домой, но его это перестало устраивать. Обуреваемый ревностью, Кирилл поставил себе телефон с определителем номера. Теперь он наверняка знал, что Майя звонит из дома. Конечно, то была глупость. Пожелав изменить ему, Майя могла найти тысячи способов для этого. Но у нее не было в этом необходимости, а Кирилл, как бикфордов шнур, догорал, шипя и выбрасывая вокруг яркие искры ревности.

Наконец Кирилл созрел. Он не хотел превратиться в болезненно-подозрительного ревнивца. Скрывать свои чувства стало невозможно. Аюшев сказал себе, что Майя должна быть рядом всегда, иначе он сойдет с ума. Пусть друзья лопнут от зависти, когда все их предположения не оправдаются. В конце концов, пусть он разочаруется в своем решении, но он это сделает.