Даниэла Стил - Верить в себя

Примерно то же самое она говорила своей хозяйке в мрачные дни, наставшие после смерти Шона. Тогда Кэрол смогла справиться с горем, потому что знала, что Шон хотел бы от нее именно этого. Но в этот раз Стиви почла за благо не упоминать покойного мужа Кэрол, воззвав вместо этого к ее материнским чувствам.

— Лично меня уже тошнит от того, что ты здесь валяешься и ничего не делаешь, — продолжила Стиви. — Думаю, тебя тоже. Это ведь, наверное, ужасно скучно, да и сказка о Спящей красавице производит впечатление только на малышей.

Но Кэрол продолжала лежать неподвижно, глаза ее были закрытыми, Стиви невольно задалась вопросом, действительно ли люди, находящиеся в коме, слышат, как их родные и близкие разговаривают с ними и зовут обратно в мир живых. Впрочем, она не перестала бы разговаривать с Кэрол, даже если бы это утверждение было ложью на девяносто девять процентов. Пока существует хотя бы призрачный шанс, что Кэрол ее слышит, она не станет от него отказываться. И, усевшись на стуле поудобнее, Стиви продолжила рассказывать Кэрол о самых обычных вещах — о последних новостях и событиях в мире кино, не пренебрегая даже сплетнями, которые публиковали окологолливудские таблоиды. Сиделка молча занималась своей работой, но раз или два Стиви поймала ее взгляд, исполненный сочувствия и жалости. Насколько она могла судить, младший медицинский персонал не надеялся, что Кэрол когда-нибудь придет в себя. Врачи, похоже, склонялись к тому же, хотя никто из них не признал бы этого открыто. И Стиви понимала, в чем дело. С момента взрыва в тоннеле прошло слишком много времени; если бы у Кэрол были шансы, она давно бы очнулась, но она, увы, по-прежнему лежала без сознания. Это могло означать только одно: ее мозг пострадал гораздо серьезнее, чем считали врачи, и с каждым прошедшим часом надежда на благополучный исход таяла. Но Стиви знала, что она останется с Кэрол до конца, каким бы он ни был.

Было уже начало седьмого, когда, просидев в палате почти восемь часов, Стиви решила вернуться в отель, чтобы поесть, привести в порядок одежду и проведать остальных. Джейсон и дети уехали уже несколько часов назад, и она надеялась, что они успели немного развеяться.

— О'кей, я пошла, — сказала она Кэрол, как всегда говорила в Лос-Анджелесе, когда заканчивала работу. — Смотри, чтобы завтра ты была уже на ногах. Хватит бездельничать! Сегодня я дала тебе отдохнуть, но завтра у тебя этот номер не пройдет. Хорошенького понемножку, мисс Барбер. У тебя было достаточно времени для отдыха, завтра мы с тобой принимаемся за работу. Утром ты откроешь глаза, оглядишься, позавтракаешь и продиктуешь мне пару писем. Кроме того, тебе необходимо сделать не один десяток телефонных звонков. Майкл Аппельзон, к примеру, звонит тебе чуть не каждый день, и я уже устала придумывать причины, по которым ты не можешь подойти к телефону. По-моему, у него есть для тебя отличный сценарий, но об этом ты уж поговори с ним сама… — Стиви знала, что со стороны она выглядит окончательно свихнувшейся, но ей на это было наплевать. Кроме того, она почти не преувеличивала: Майкл Аппельзон, старый друг и импресарио Кэрол, действительно звонил Стиви по нескольку раз в день с тех самых пор, как все газеты опубликовали сенсационные новости о случившемся с Кэрол несчастье. Много раз Стиви пыталась успокоить его, убедить, что не все так страшно, как расписывают бульварные листки, но Майкл был безутешен. И дело было даже не в том, что он мог потерять свою самую лучшую актрису. Аппельзон знал Кэрол чуть не с самого детства, точнее — с восемнадцати лет, когда она работала продавщицей в новоорлеанской аптеке. Аппельзон купил у Кэрол тюбик зубной пасты и навсегда изменил ее жизнь. В этом году ему исполнилось семьдесят, но он все еще был крепок и полон творческих планов, в которых отводил своей звезде особое место. Впрочем, Кэрол всегда была для него не просто ценным приобретением: Аппельзон, у которого не было своих детей, относился к ней как к дочери. Сейчас он рвался в Париж, но Джейсон лично связался с ним по телефону и попросил подождать хотя бы несколько дней. Им и так приходилось нелегко, и он не хотел, чтобы к их группе — пусть и с самыми благими намерениями — присоединился кто-то еще. Стиви, кстати, вполне разделяла его чувства и была благодарна ему за то, что он не возражал против ее присутствия. От нее, впрочем, пользы было гораздо больше, чем от мистера Аппельзона, — это она тоже понимала. Без нее Джейсон с детьми и вовсе бы пропали. Как, впрочем, и сама Кэрол. У нее, разумеется, были в Голливуде друзья, однако больше всего времени она проводила именно со Стиви, а то, через что они вместе прошли за эти пятнадцать лет, сблизило их еще больше. — В общем, ты поняла? — снова обратилась Стиви к подруге, словно та могла ее слышать. — Сегодня ты снова проспала целый день, а это уже самое настоящее расточительство. Я не допущу, чтобы ты валялась тут в праздности, притворяясь кинозвездой. Конечно, ты — звезда, но не такая, как остальные. Ты привыкла работать, и я от тебя не отстану, пока ты не проснешься и не возьмешься за свою книгу. Я не собираюсь за тебя вкалывать — придется вам, мисс Барбер, самой написать этот ваш роман или что вы там задумали. Подъем, Кэрол, каникулы кончились, пора браться за дело. Кстати, если вас интересует мое мнение, то каникулы вы провели препаршиво!

Если бы сиделка понимала по-английски, сейчас бы она, наверное, рассмеялась. Но она только улыбнулась Стиви и помахала ей на прощание рукой. Через час ее дежурство заканчивалось, и она уже думала о том, как вернется домой к мужу и детям. У Стиви, в отличие от сиделки, ни мужа, ни детей не было. У нее был бойфренд в Лос-Анджелесе и эта лежащая в коме женщина, которую она любила больше всех на свете. Стиви осталась бы с Кэрол и на ночь, но после долгих колебаний решила все же вернуться в отель, чтобы сохранить хоть немного сил на завтра. Сегодняшняя вахта у постели Кэрол вымотала ее до предела. Весь день Стиви разговаривала с подругой: сначала она лишь подбадривала ее, стесняясь присутствия остальных, но, как только все уехали, решила обратиться к Кэрол с настоящей речью, надеясь, что это сработает. Вреда, во всяком случае, от этого быть не могло.

Наконец Стиви вышла на улицу, остановила такси и, забравшись внутрь, откинула голову на спинку сиденья. Час был довольно поздний, но папарацци все еще крутились у входа в отель, надеясь заснять кого-то из детей Кэрол. Кроме того, как Стиви узнала еще утром, сегодня в «Ритц» должен был прибыть сам Харрисон Форд с семьей. Завтра в отеле ждали Мадонну. По каким-то причинам обе знаменитости решили провести День благодарения в Париже, и местная пресса пребывала в состоянии лихорадочного возбуждения.