Даниэла Стил - Верить в себя

Появление Стиви принесло Кэрол некоторое облегчение. Ее успокоило сознание того, что подруга будет рядом. Кэрол понимала, конечно, что француз не причинит ей зла, и все же, оставаясь с ним наедине (присутствие сиделки было не в счет), она чувствовала себя неуютно.

— Потом было много всего, — ответил Мэтью, когда Стиви вышла. — Ты была в моей жизни самой большой любовью. Не стану скрывать — мне бы очень хотелось поговорить об этом, но не сейчас.

— Почему не сейчас? — Его нежелание рассказывать о столь важных вещах встревожило Кэрол. Мэтью что-то недоговаривал, и это казалось ей тревожным признаком.

— Потому что это слишком долгая история, — ответил он, качая головой. — Я рассчитывал, что, когда ты выйдешь из комы, ты вспомнишь и меня, и все, что между нами было, но ошибся. Именно поэтому я предпочел бы поговорить с тобой в другой раз, позже. — Он сделал движение, будто собирался уходить. — Мы ведь жили с тобой целых два года, такое быстро не расскажешь, — добавил он, и Кэрол вздрогнула, удивленная его словами.

— Мы что, были женаты? — спросила она таким тоном, словно сбывались ее худшие опасения. Что-то многовато мужей было в ее жизни. Джейсон, Шон. Теперь еще и этот мужчина… Не просто поклонник, а человек, с которым они были вместе два года и к которому, по всей видимости, она была глубоко и нежно привязана. Странно, что никто не рассказал ей об этом мужчине. Может быть, ни Джейсон, ни Стиви о нем не знали. Но ведь Энтони знал! И его реакция сказала Кэрол, что эта история тоже закончилась не слишком хорошо.

Мэтью рассмеялся и отрицательно качнул головой:

— Нет, мы не были женаты, хотя… В общем, это довольно сложно. Я был бы счастлив назвать тебя своей женой, ты тоже хотела выйти за меня замуж, но…. не сложилось. У меня возникли осложнения в семье, к тому же я тогда занимал высокий и ответственный пост. Одним словом, мы выбрали для своей любви не самое подходящее время.

Время, подумала Кэрол. Как и в случае с Джейсоном, во всем виноваты время и внешние обстоятельства. Никаких подробностей Мэтью не стал раскрывать, да и сама Кэрол не была уверена, что ей хочется их знать. Именно поэтому Кэрол ничего не ответила, когда он, поднявшись, сказал, что придет в другой раз. Ей не хотелось снова испытывать беспокойство и печаль, которые он принес в ее жизнь. Но вот Мэтью улыбнулся, их взгляды встретились, и Кэрол показалось — она что-то вспомнила о нем или о себе или вот-вот вспомнит. Беда была в том, что она по-прежнему не могла определить, что именно. Нет, ей определенно не хотелось, чтобы он приходил снова, но Кэрол так и не нашла в себе мужества сказать ему об этом. Ладно, решила она, в следующий раз при их разговоре будет присутствовать Стиви, которая сумеет защитить ее от этого странного человека. А то, что такая защита ей понадобится, Кэрол чувствовала интуитивно. Нет, самого Мэтью она не боялась, хотя и ощущала исходившую от него властную силу, граничащую с жестокостью; куда больше ее страшило то, что он мог и собирался ей открыть.

На прощание Мэтью поцеловал ей руку. На протяжении всего своего визита он держался исключительно корректно, но за его безупречными манерами Кэрол ощущала непоколебимую уверенность, почти дерзость. Этот Мэтью Белланкур явно чувствовал себя хозяином положения. Она совершенно его не помнила, однако он не постеснялся сообщить ей, что они два года «жили вместе» и даже любили друг друга. Кроме того, каждый раз, когда он смотрел на нее, Кэрол словно ощущала какой-то призыв, идущий от него.

Через минуту после ухода Мэтью в палату вернулась Стиви.

— Что это за тип? — спросила она, и Кэрол совершенно искренне ответила, что не знает.

— Наверное, это и есть тот таинственный француз, который разбил тебе сердце и о котором ты ничего мне не рассказывала, — предположила Стиви, и Кэрол рас смеялась.

— Слава богу, хоть этот не назвался моим бывшим мужем! — воскликнула она. — Хотела бы я знать, сколько их у меня было на самом деле — мужей, бойфрендов, загадочных французов! Он сказал, что мы любили друг друга и даже хотели пожениться. Но я ничего этого не помню. Пожалуй, в том, чтобы ничего не помнить, есть свои преимущества, хотя, похоже, мое признание не остудило его пыл. Он сказал, что придет еще, но я не уверена, что хочу его видеть. Мне он показался немного… странным.

— Просто он француз, они все немного странные, — неприязненно заметила Стиви. — И ужасно приставучие. Честно говоря, они совсем не в моем вкусе.

— И не в моем, — согласилась Кэрол. — Но, может быть, пятнадцать лет назад я считала иначе?

— А не с ним ли ты жила в том очаровательном маленьком особнячке, который мы ездили продавать?

— Может быть. Энтони ужасно разозлился, когда столкнулся с ним здесь. Знаешь, этот француз честно признался, что сделал меня несчастной.

— По крайней мере, он ничего не скрывает.

— Жаль только, что я ничего об этом не помню, — сказала Кэрол со смущенной улыбкой.

— Совсем ничего? — уточнила Стиви.

— Абсолютно, — призналась Кэрол. — Конечно, истории, которые вы все рассказывали, весьма занимательны, но у меня нет ощущения, что они имеют отношение ко мне. Если верить тому, что я услышала, я слишком увлекалась собственной карьерой и редко бывала дома, что, естественно, не очень нравилось моему мужу — первому мужу. В конце концов он бросил меня ради двадцатилетней девчонки-фотомодели, которая довольно скоро оставила его ради человека побогаче. Примерно в то же самое время я увлеклась неким французом, который не смог на мне жениться из-за каких-то семейных или служебных, я не поняла, проблем. В конце концов мы расстались, я очень переживала, и за это мой сын его возненавидел. Потом я вышла замуж во второй раз за очень славного человека, который, к несчастью, умер совсем молодым. Ну а потом меня угораздило оказаться в парижском тоннеле как раз тогда, когда каким-то арабам вздумалось взорвать там бомбу, и вот я здесь — потерявшая память женщина без прошлого. — Последние слова Кэрол произнесла с горечью, и Стиви сочувственно улыбнулась.

— По-моему, ты жила интересной и насыщенной жизнью, — заметила она. — Хотела бы я знать, был ли у тебя еще кто-то в промежутках между твоим неудачным и удачным замужествами! — Эти слова Стиви произнесла чуть ли не с надеждой, и Кэрол в притворном ужасе замахала руками.

— Нет уж, с меня хватит! Этих мужчин вполне достаточно. У меня мозги пухнут, когда я пытаюсь понять, кем я была для них, а они — для меня. Кроме того, у меня, оказывается, и с детьми было не все гладко… — Кэрол очень тревожили ее отношения с Хлоей. Пожалуй, сейчас эта проблема была для нее важнее ее отношений с мужчинами. Впрочем, и отношений-то никаких не было. С Джейсоном, несомненно, ее связывала дружба, но их брак прекратил свое существование давным-давно. Шон умер. Что касалось француза, то к нему Кэрол не испытывала ничего, кроме настороженного любопытства. С одной стороны, она чувствовала настоятельную необходимость вернуть свое прошлое, но вот о том, что связывало ее когда-то с Мэтью де Белланкуром, Кэрол предпочла бы не знать вовсе. История ее брака с Джейсоном была невеселой — она легко могла себе представить, как подействовало на нее предательство и уход мужа к другой женщине. А потом ее бросил еще и этот француз (каким другим способом он мог бы причинить ей боль?), и в ее жизни снова наступили тяжелые времена. Слава богу, у нее появился Шон. Судя по тому, что успела узнать Кэрол, с ним она была счастлива до самого конца, который, увы, наступил слишком быстро. И хотя в смерти Шона не было ничьей вины, Кэрол все равно казалось, что в жизни ей не особенно везло с мужчинами. Другое дело — с детьми, да и то…