Даниэла Стил - Верить в себя

— Ты уж постарайся, — заботливо сказала она. — Ведь ты сказал, что твое предложение остается в силе… Я хотела бы уточнить — надолго ли?

— Надолго… Ты играешь со мной, Кэрол? — спросил Мэтью после небольшой паузы. Он знал, что заслуживает этого — заслуживает всего, что она только сочтет нужным сказать или сделать. После того как он предал ее, Кэрол имела полное право вычеркнуть его из своей жизни.

— Я не играю с тобой, Мэтью. Просто я пытаюсь разобраться в себе. Я люблю тебя, но менять свою жизнь не стану. Во что я могу превратиться, если не стану себя уважать? Моя независимость, моя самостоятельность — вот то, что у меня есть.

— Ты всегда была такой и всегда поступала согласно своим принципам. Поэтому ты и ушла. Ты осталась бы со мной, будь в тебе чуть меньше самоуважения, но ты ничем не захотела поступиться. И, наверное, именно за это я тебя люблю…

И для него, и для нее это была ловушка, заколдованный круг, из которого они не могли вырваться. Пятнадцать лет назад в эту ловушку угодил Мэтью, а сейчас — Кэрол. И опять они оказывались в ситуации, когда любой выбор становился проигрышным либо для одного, либо для другого, а скорее — для обоих.

— Поужинаешь со мной сегодня? — неожиданно спросила Кэрол.

— Мне бы этого хотелось, — признался Мэтью, с облегчением вздыхая. Он боялся, что Кэрол не захочет увидеться с ним до отъезда.

— Тогда в «Вольтере», — предложила она. В этом ресторане они когда-то любили бывать. — В девять часов тебя устроит?

— Вполне. Заехать за тобой в отель?

— Давай лучше встретимся на месте, — ответила Кэрол, и Мэтью отметил про себя, что нынешняя Кэрол более самостоятельна и независима, чем прежняя. Но, как ни странно, это ему тоже нравилось. В Кэрол не было ничего, что вызывало бы в нем неодобрение или отторжение.

— Только у меня будет одно условие, — добавила она.

— Какое же? — удивился Мэтью.

— Ты больше не будешь предлагать мне выйти за тебя замуж.

— Сегодня не буду, — согласился он. — Но я не могу обещать, что не буду делать этого в будущем.

— Что ж, пусть будет так, — сказала Кэрол, и Мэтью сразу приободрился. Ее слова позволяли ему надеяться, что когда-нибудь — скажем, когда Кэрол полностью оправится от болезни или когда она закончит писать свою книгу, — он сумеет ее уговорить. Ждать Мэтью умел — он ждал пятнадцать лет и мог подождать еще. Что бы Кэрол ни говорила, отказываться от своих намерений он не собирался.

Когда ровно в девять машина охранников остановилась напротив ресторана, Мэтью уже ждал Кэрол у входа. Декабрьский вечер был холодным, и Мэтью поспешил провести ее внутрь. В вестибюле он поцеловал Кэрол в щеку, и она улыбнулась.

— Ты долго ждал? — спросила она.

— Всю жизнь, — улыбнулся Мэтью.

Ресторан был полон, но Мэтью предусмотрительно успел зарезервировать угловой кабинет. Когда они сели, официант принес минеральную воду, подал салат из сырых овощей и горячие тосты с маслом. Кэрол уже успела проголодаться, поэтому накинулась на еду с аппетитом выздоравливающего. За ужином они не говорили ни о чем серьезном, и только за кофейно-шоколадным десертом, от которого Кэрол была не в силах отказаться, Мэтью не выдержал. После их телефонного разговора сегодня днем у него появилась идея, которой ему не терпелось поделиться с Кэрол. Она совершенно определенно сказала, что замуж за него не выйдет, и Мэтью решил предложить ей другой вариант. «Смягченный», как он называл его про себя.

— Когда мы только познакомились, — начал Мэтью, — ты говорила, что не одобряешь сожительство между женщиной и мужчиной. Ты сказала, что никакой замены нормальному браку нет и быть не может, и я с тобой согласился. Но теперь, как мне кажется, ты изменила свое мнение. Что ты скажешь, если мы заключим своего рода джентльменское соглашение; мы будем жить вместе, но при этом каждый из нас будет волен приезжать и уезжать когда вздумается, вести свои дела независимо друг от друга. Как тебе такая «политика открытых дверей»?

И он с надеждой взглянул на Кэрол, которая продолжала сосредоточенно поглощать кофейный десерт. Она явно позволила себе съесть лишнее в этот вечер, о чем, конечно же, будет жалеть всю неделю. Впрочем, сейчас есть более серьезная причина для волнения: на карту поставлена любовь, и речь идет о ее будущей жизни, о ее судьбе.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она и поглядела на него с интересом. Мэтью всегда отличался изобретательностью и решительностью в достижении цели, как, впрочем, и Кэрол. Сходство характеров, возможно, и было той силой, которая соединила их много лет назад. Они были родственными натурами, и они любили друг друга.

— У меня пока есть только кое-какие предварительные наметки, — честно признался Мэтью. — Мне казалось — будет лучше, если мы вместе все обсудим и выработаем условия, которые устроят нас обоих. — Он вздохнул. — Я, честно говоря, предпочел бы жениться на тебе — ты ведь знаешь, какой я собственник, но раз ты не хочешь… Когда-то ты была согласна стать моей женой, но то время, похоже, безвозвратно ушло. Что ж, мы можем обойтись без формальностей. Давай сделаем вот как: шесть месяцев в году ты будешь жить со мной в Париже, а следующие шесть месяцев я буду проводить с тобой в Калифорнии. При этом я нисколько не намерен ограничивать твою свободу. Ты можешь путешествовать, сниматься в кино, навещать своих детей, писать книги и так далее.

— А что в это время будешь делать ты? — спросила Кэрол.

— Ждать тебя.

— Мне кажется, по отношению к тебе это будет не слишком справедливо, — сказала Кэрол. — Что ты получишь от такого соглашения? Тебе придется проводить много времени одному.

Она нахмурилась, но Мэтью улыбнулся и потрепал ее по руке.

— Я получу тебя, моя любовь. Тебя и все время, какое ты сочтешь возможным мне уделить.

Кэрол задумалась.

— Я не уверена, — промолвила она после паузы, — что далее теперь подобная жизнь мне нравится. Правда, когда-то мы с тобой жили именно так и были счастливы, но я все время чувствовала двусмысленность своего положения. Ты называл это культурными различиями, издержками моего старомодного воспитания и еще как-то, помнишь?

Мэтью согласно кивнул.

— Увы, мое воспитание по-прежнему остается несовременным, и хотя сейчас я на многие вещи смотрю иначе, боюсь, я не смогу принять и это твое предложение. Пусть и на столь великодушных условиях, — добавила Кэрол. Она понимала, что «джентльменское соглашение», которое предлагал Мэтью, не могло дать никаких гарантий, и Кэрол продолжала сомневаться. Каким бы ни был их союз, официальным или неофициальным, риск в любом случае был велик. С другой стороны, и доводы Стиви глубоко запали в душу Кэрол.

— Тогда скажи, чего хочешь ты, — сказал Мэтью. — Я заранее на все согласен.