Даниэла Стил - Выкуп

– А за что ты получил пять лет? – спросил Уотерс, окидывая его взглядом. Старк носил длинные волосы, лицо у него было потрепанное, украшенное множеством шрамов. Видимо, в детстве он частенько дрался.

– Меня повязали в Сан-Диего. Я перевозил наркотики через границу. На этот раз никто не пострадал.

Уотерс кивнул. Ему нравился этот парень, хотя он считал, что только дурак может попасться снова. А заниматься тем, чем он, – последнее дело. Это означало, что его нанимали для переброски наркотиков через границу, а он оказался таким болваном, что позволил себя арестовать. Хотя рано или поздно все они попадались. Ну, если не все, то большинство.

Когда Уотерс встретил его впервые, его посадили в тюрьму за сбыт наркотиков. Ничего другого Старк делать не умел. Теперь ему было сорок шесть лет, и он торговал наркотиками с пятнадцатилетнего возраста, а употреблял их с двенадцати лет. Но когда он попал в тюрьму в первый раз, его обвиняли также в сопричастности к убийству. Среди торговцев наркотиками кто-то кого-то обманул, в результате кого-то убили.

– Кто еще здесь? – спросил Уотерс. Для них это было нечто вроде членства в клубе. Братство людей, отсидевших в тюрьме.

– Здесь Джим Фри и еще несколько парней, которых ты знаешь.

Насколько помнил Карлтон Уотерс, Джим Фри отбывал срок в Пеликан-Бей за покушение на убийство и похищение. Какой-то мужик заплатил ему, чтобы он убил его жену, а он провалил дело. В результате и он, и муж получили по десять лет. Пребывание в Пеликан-Бей, а до этого – в Сан-Квентине считалось в уголовном мире чем-то вроде окончания высшего учебного заведения. В некоторых случаях это приравнивалось к гарвардской ученой степени, которую имел Питер Морган.

– Что ты теперь собираешься делать, Карл? – спросил Старк, словно обсуждая проведение летнего отпуска или какую-нибудь деловую операцию, которую два предпринимателя решили осуществить совместными усилиями.

– Есть у меня кое-какие мысли. Мне нужно доложиться своему уполномоченному по условному освобождению, и еще я хочу повидаться кое с кем насчет работы. – У Уотерса в этой местности жила семья, и планы свидания он вынашивал долгие годы.

– Я работаю на ферме, укладываю в ящики томаты, – сказал Старк. – Работа сменная, и оплата приличная. Я хочу водить грузовик, но мне сказали, что нужно три месяца поработать укладчиком, чтобы они могли ко мне присмотреться. Если хочешь поработать, то им нужна рабочая сила, – любезно предложил Старк, стараясь помочь приятелю.

– Я хочу посмотреть, не найдется ли конторской работы. Слабенький я стал, – улыбнулся Уотерс.

Слабеньким он отнюдь не выглядел, а был в отличной форме, просто физический труд ему претил. Он хотел попробовать получить какую-нибудь работу получше. Если немного повезет, то вполне возможно, что это ему удастся. Снабженец, для которого он работал в течение последних двух лет, дал ему блестящую рекомендацию, к тому же в тюрьме он вполне прилично овладел компьютером. А написав те статьи, он мог худо-бедно считаться писателем. Он все еще не отказался от мысли написать книгу о своей жизни в тюрьме.

Два приятеля посидели, поболтали немного, потом вышли из общежития, чтобы перекусить. Входя и выходя, они должны были расписываться и обязаны были возвращаться к девяти часам вечера. Отправляясь с Малькольмом в кафетерий, Карлтон Уотерс испытал очень странное ощущение оттого, что снова идет по улице, направляясь поужинать. Он не делал этого, в течение двадцати четырех лет, с тех пор как ему было семнадцать. Больше половины своей жизни он провел в тюрьме, а ведь он даже не нажимал на спусковой крючок. По крайней мере так он сказал судье, и заседателям так и не удалось доказать обратное. Теперь это осталось позади. В тюрьме он научился многому такому, чему никогда не научился бы, не попади туда. Вопрос заключался в том, как применить полученные знания. Этого он пока не знал.

Фернанда заехала в школу за Эшли и Сэмом, потом завезла Эшли на занятия в балетную студию и вернулась домой с Сэмом. Как обычно, Уилла она застала на кухне. Дома он все время ел, хотя по нему этого не скажешь. Он был гибкий и сильный и уже более шести футов ростом. Аллан был ростом шесть футов два дюйма, и она думала, что если Уилл будет продолжать расти такими же темпами, то скоро догонит отца ростом.

– Во сколько начинается твоя игра? – спросила Фернанда, наливая Сэму стакан молока и ставя перед ним тарелку с печеньем; потом добавила яблоко.

Уилл ел сандвич, который, казалось, был готов взорваться от обильного содержимого: мяса индейки, помидоров и сыра. Все это было щедро приправлено майонезом. Мальчик явно не страдал отсутствием аппетита.

– Не раньше семи, – сказал Уилл. – Ты пойдешь?

Он взглянул на нее, делая вид, что ему это безразлично, но она-то знала, что это не так. И всегда ходила на игры с его участием. Даже теперь, когда на нее обрушилось столько проблем. Она любила быть всегда рядом с ним, к тому же в этом заключалась ее работа. Или, вернее, заключалась до последнего времени. Скоро ей придется делать что-нибудь еще. Но пока она была по-прежнему мамой, занятой полный рабочий день, и обожала свою работу. Теперь, когда не было Аллана, она стала еще больше дорожить каждой минутой, проведенной с детьми.

– Неужели ты думаешь, что я пропущу? – улыбнулась она, стараясь не думать о новой стопке счетов. Казалось, их становилось с каждым днем все больше и больше и они увеличивались в стоимостном выражении. Она не имела понятия о том, сколько Аллан тратил, и о том, как она теперь будет это оплачивать. Придется как можно скорее продать дом, сколько бы за него ни дали. Стараясь прогнать эти мысли, она спросила Уилла:

– С кем вы играете?

– С командой из Марина. Они слабаки. Мы должны выиграть. – Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, заметив при этом, что Сэм съел печенье, а яблоко оставил.

– Съешь яблоко, Сэм, – сказала она, даже не повернув головы.

– Я не люблю яблоки, – пожаловался он. Это был очаровательный шестилетний малыш с ярко-рыжими волосами, веснушками и карими глазами.

– Тогда съешь персик. Ты должен есть фрукты, а не только печенье, – сказала она.

Даже в разгар катастрофы жизнь продолжалась. Спортивные игры, балет, легкая закуска, чтобы подкрепиться после школы. Все это шло своим чередом. Она делала все ради них, но и ради себя тоже. Только дети помогали ей пройти через все это.

– Уилл не ест фруктов, – сварливо заметил Сэм.

Дети у нее были разной окраски – так сказать, полный набор: Эшли была белокурой, как она, Уилл – черноволосым, как отец, а у Сэма волосы были ярко-рыжие – неизвестно, чьи гены следовало за это благодарить. Насколько она знала, рыжих в роду ни с той, ни с другой стороны не было. С огромными карими глазами и щедрой россыпью веснушек малыш выглядел как мальчик с рекламы или персонаж мультфильма.