Хизер Грэм - Бурный рай

– Хорошо! – прошипела Блэр.

Она без труда нашла на камбузе бочонок с вином и уже шла назад, когда лодка сильно накренилась влево. Девушка ухватилась за переборку стены, чтобы не упасть, и тут с нее упало одеяло. Блэр схватила одеяло, опять в него замоталась и кое-как добрела до кровати, злая и раздраженная.

Крэг сумел приподнять подушку и теперь сидел в постели, насмешливо наблюдая за своей пленницей. «Она с таким упорством старается сохранить приличия, – подумал он с досадой, – и совершенно безрезультатно…» Даже через много лет, закрыв глаза, он сумеет представить ее обнаженное тело – каждый изгиб, каждую ложбинку, каждый дюйм шелковистой, манящей кожи.

– Смеешься надо мной? Ладно, Тейлор, смейся, – угрожающе сказала Блэр, – только учти: больше помощи ты от меня не дождешься!

– Я не смеюсь! – возразил он.

Блэр попыталась откупорить деревянный бочонок, но замешкалась с пробкой. Крэг некоторое время ждал, потом выхватил у нее бочонок и легко выкрутил пробку. Блэр с чувственным трепетом следила за движениями его сильных ловких рук.

Не догадываясь о смятении, царящем в душе девушки, он поднял глаза и улыбнулся:

– Ты забыла кружки.

– Тейлор!

– Ничего страшного, – поспешно сказал он. В глазах его сияли насмешливые искорки. – Можем обойтись и без кружек.

Он отхлебнул прямо из бочонка и протянул вино Блэр.

Блэр брезгливо взглянула на допотопный бочонок и взяла его в руки. Но как только она поднесла бочонок к губам, море вновь всколыхнулось, и терпкая жидкость полилась ей на лицо, на шею, побежала струйками вниз и исчезла в ложбинке на груди, почти полностью скрытой одеялом.

Раздраженно застонав, Блэр хотела отдать бочонок Крэгу, но тут увидела его лицо и замерла. В его взгляде уже не было насмешки, он смотрел на нее очень серьезно, глаза его потемнели.

Блэр уже знача этот взгляд и теперь почувствовала, как по ее спине побежали мурашки. Ее попеременно бросало то в жар, то в холод.

Крэг увидел страх в ее широко открытых глазах, на мгновение зажмурился и вновь беспечно улыбнулся.

– Прости, милая, – хмыкнул он, – не сегодня: у меня болит голова.

– Заткнись немедленно! – взвилась Блэр, чувствуя, что краснеет от корней волос до пяток, и от этого злясь еще больше.

– О! – Он скривился. – Заткнусь, заткнусь, только не кричи! – Он взял у нее вино и сделал долгий глоток, не переставая морщиться, потом протянул бочонок ей. Поправив подушку, он лег, обхватил Блэр одной рукой и опустил ее голову себе на плечо, пресекая возмущение. – Не бойся меня, принцесса. Я же сказал: у меня болит голова. Просто я хочу, чтобы мы легли поудобней и немножко отдохнули. Выпей еще вина и постарайся заснуть.

Заснуть? При такой бешеной качке? Но пока они лежали, передавая друг другу бочонок с вином, Блэр в самом деле почувствовала, что вот-вот задремлет.

Шло время, лодку все так же болтало, свистел и завывал ветер.

– Тебе повезло, что я не страдаю от морской болезни, – пробормотала она.

– Да, – сухо отозвался он. – Мне чертовски повезло, – добавил он с грустью, – я попал в дивный сиреневый сад, где у каждого цветка по пять лепестков.

Блэр замолчала. Убаюканная шумом дождя, согретая теплым одеялом и близостью Крэга, она наконец уснула.

Шторм кончился рано утром. Качка прекратилась, и Блэр проснулась, разбуженная мертвой тишиной. Быстро оглядевшись, она увидела, что Крэга в каюте нет: видно, он уже встал и поднялся на палубу. Выбравшись из-под одеяла, Блэр подошла к шкафу, взяла со своей полки сухие джинсы и рубашку, торопливо оделась, сполоснула лицо и поспешила наверх.

Крэг стоял возле грот-стакселя, одной рукой держась за мачту, другой упершись в бок. Он широко расставил мускулистые ноги. Взгляд его был устремлен к горизонту, необычайно красивому после шторма. Неподалеку сверкал песчаный берег – казалось, он состоит из миллиона белых кристалликов. Вдали высились горы. Спокойную гладь моря будоражила легкая рябь, а небо переливалось ярко-розовыми и золотыми красками.

Крэг стоял в гордой позе льва, оглядывающего свои владения. Сердце Блэр болезненно сжалось. Разве можно поверить, что за внешним благородством этого человека скрывается вероломная душа?

– Доброе утро, миссис Тейл, – окликнул он девушку низким бархатистым голосом, одарив ее ослепительной улыбкой. – А утро сегодня действительно замечательное!

Блэр скептически приподняла бровь, но не смогла сдержать ответной улыбки. Хотя Крэг и напоминал сейчас олимпийского чемпиона, даже он не мог так быстро оправиться от сильного удара по голове.

– Да, утро чудесное, – согласилась она, озадаченно оглядывая Крэга. – У тебя, надо сказать, вид цветущий. Как ты себя чувствуешь?

Он поморщился:

– Отвратительно! Голова так и не прошла, – признался он и вдруг усмехнулся: – А наша лоханка неплохо продержалась в шторм, а?

– Да, – снова согласилась Блэр, – лоханка крепкая. – Она помолчала, нахмурившись. – А кстати, как называется эта лодка? Или у нее вообще нет названия?

– Почему же? Есть, – ответил Крэг и лукаво усмехнулся. – Наша лоханка называется «Принцесса».

– Ясно, – пробормотала Блэр, сразу вспомнив, что Крэг и ее саму обзывает принцессой. – Ну что ж, – отрывисто сказала она, – пожалуй, в шторм она действительно повела себя как принцесса.

– М-м… верно, – загадочно бросил Крэг и, спрыгнув с грота, встал рядом с девушкой. – Как насчет кофе? И завтрака? Помнится, мы вчера не поужинали.

– Да, не поужинали, – сухо откликнулась Блэр, – но ты, как я вижу, уже на ногах. Мог бы и сам приготовить завтрак.

– Виноват, залюбовался рассветом, – признался он с довольной улыбкой. – К тому же хочу перед отплытием проверить снасти и паруса. Десять дней уже на исходе, скоро ты будешь дома.

– Ладно. – Блэр невольно отступила на шаг, взволнованная его близостью. – Пойду приготовлю завтрак.

– Эй! – крикнул он ей вдогонку. – Когда сварится кофе, принеси мне, пожалуйста, парочку таблеток. Голова трещит!

Блэр отрывисто кивнула и исчезла в каюте. Она пребывала в полном недоумении. С каждым днем ей становилось все труднее верить в обещание Крэга. Неужели он в самом деле сдержит слово – получит какую-то свою награду и отправит ее домой? Конечно, сам он скроется, и она больше никогда его не увидит, а может быть, когда-нибудь прочтет в газете, что его группа политических фанатиков арестована. Его посадят в тюрьму. Или убьют…

А она уже никогда не станет прежней, ибо вместе с ним навсегда уйдет часть ее души.

Пока Блэр терзалась своими мыслями, закипел кофе. Вздохнув, она налила чашку Крэгу и пошла на корму, чтобы взять из шкафа таблетки от головной боли.

Пальцы ее вновь зацепили фальшивую заднюю панель, и она увидела пистолет.