Лиза Хендрикс - Суматоха

– А это, мистер Александр, зависит от точки зрения и того, в каком ты состоянии находишься, когда считаешь деньги.

– Понятная точка зрения.

– Могу я спросить вас кое о чем? – Его легкий поклон Рейн сочла за разрешение и продолжила: – Когда все это началось? Вы уже говорили, чем занимались ваша мать и сестра, хотя не объяснили, почему они сделали вывод, что вам нужен любовный напиток. По-моему, вы с Каролиной прекрасно обходитесь безо всякого зелья.

– Ты видела секс, а не любовь. Это разные вещи. Когда-то и мать пыталась внушить ей то же самое, но

Рейн давно отошла от подобных взглядов, хотя полученные уроки накрепко засели в ней. Теперь она походила на курильщика, бросившего вредную привычку. Так ей говорила Зоэ, которая всегда готова помочь другим увидеть их ошибки.

– Нельзя разделить любовь и секс без потери для себя, – возразила Рейн.

– Для человека твоего возраста звучит на удивление старомодно, – ответил Мейсон.

– Любовь не старомодна. Это основа человеческой жизни.

– Мысль хорошая, но в реальном мире любовь не всегда совпадает с намерениями. К тому же любовь не единственное и отнюдь не лучшее основание для брака.

– Брак не деловое сотрудничество. – В нашем случае именно деловое.

– Вы говорите так, будто женитесь на ней из-за денег.

– Да, – без смущения признался он.

– Но почему? Вы же богаты.

Мейсон остановился посреди дорожки, и Рейн подумала, что сейчас он скажет, чтобы она не вмешивалась. Но он лишь пожал плечами.

– На самом деле я разорен.

– Я знаю, как выглядят разорившиеся люди, – сказала девушка, многозначительно оглядываясь. – Вы не похожи на них.

– Есть несколько вариантов разорения. Мой, видимо, не соответствует твоему представлению о банкротстве, но я уже не сплю по ночам. Мне нужны инвестиции, а у Каролины есть капитал. О, ты, кажется, потрясена, – усмехнулся Мейсон. – Не жалей Каро. Она знает, на что идет, и будет счастлива отдать несколько миллионов, которые, между прочим, обменяет с многократной прибылью на мое имя и местожительство. Мы с Каро смотрим на это одинаково. У нас все будет в порядке и без снадобья матери.

Он зашагал к дому, а Рейн, с жалостью посмотрев ему вслед, быстро догнала его и пошла рядом. Вряд ли то, что она могла бы сказать, имело значение для человека, которому важнее материальная сторона брака, чем любовь. А если он не верит в любовь, то могла ли она заставить его поверить в столь тонкую материю, как фен шуй?

Но он ей платит, и, значит, она никуда не уйдет, пока не окончится игра. Словно напоминая о продолжении спектакля, Мейсон переложил свои вещи в одну руку, а другой обнял Рейн за талию.

– На случай, если кто-то наблюдает.

Всегда помнит о шоу. Она со вздохом приклеила на губы улыбку.

Мейсон показал ей гостевую комнату на втором этаже, где она могла принять душ и переодеться. Комната была вдвое больше арендованного ею домика, и Рейн захотелось делать все не спеша. Она несколько раз подпрыгнула на кровати внушительных размеров, опять вздохнула и, пнув ногой свои теннисные туфли, направилась в душ.

– Я росла в Миннесоте, – ответила Рейн на вопрос Миранды. – Бемиджи. «Дом Поля Баньяна».

Тиш отщипнула кусочек булочки, намазала его маслом.

– Я всегда думала, что даже от названия штата веет холодом.

– Потому я и не вернулась туда из Маккенны.

– Маккенна? – удивленно повторил Мейсон. – Это вроде Клермонта? Ты шутишь.

– Нет. У меня есть небольшой лист бумаги и все такое.

Рейн с трудом подавила улыбку. Ей нравилось, как бы между прочим обронить название своей альма-матер в беседе вроде сегодняшней, бросить своеобразный вызов окружающим. Это гораздо лучше, чем просто сказать, что у нее есть степень.

– Извини. Я просто… – Мейсон выглядел слегка растерянным.

– А что тут особенного? Разве Клермонт открывает какие-то необыкновенные перспективы для жизни? – выпалила Миранда.

– Дорогая, – одернула ее Тиш. – И ты, Мейсон. Простите, мисс Хобарт, я думала, что гораздо лучше воспитала своих детей.

– О, все в порядке, – ответила Рейн. – Я привыкла к такой реакции. Особенно у родителей. И кстати, Миранда, после университета некоторое время я работала в Лос-Анджелесе, но обнаружила, что не гожусь для обычного мира. Слишком много лести, слишком много хвастовства. Я почему-то думала, что охотиться за головами, вербовать кого-то – это как раз для меня. В общем, я поехала по Делам, завернула на уик-энд к подруге в Сиэтл, влюбилась в город и больше из него не уезжала.

– Очень трудно устроиться на новом месте, – сказала Тиш. – Но вы скоро найдете себе постоянную работу.

– Она у меня есть. Я работаю с Джонсоном почти три года. Сезонная работа мне нравится, остается время на другое занятие.

– О! Я не поняла, у вас собственный бизнес? – спросила Миранда.

– Вообще-то у меня их два. – Нужно осторожнее выбирать слова, иначе его мозги наглухо закроются. – Я помогаю людям обустраивать дома, сады, чтобы там было приятнее жить и работать.

– Вы не из тех людей, которые организуют туалеты и мусорные ящики? – спросила Тиш.

– Нет. – Рейн немного расслабилась, хотя искоса все же наблюдала за Мейсоном. – Но мне больше нравится представлять себя… консультантом по энергии. Я использую восточный подход, чтобы проанализировать, как ци совершает приливы и отливы в данном конкретном месте, и помочь обитателям дома или офиса устранить возникшие проблемы. У меня есть удивительные результаты, связанные даже с решением проблем здоровья.

Пока она говорила, Мейсон все крепче сжимал челюсти. Несмотря на тщательно выбранные слова, с ним этот номер не проходил.

– А знаете, мы с дочерью в общем-то занимаемся тем же самым, – объявила Тиш. – Мы ведьмы.

Мейсон грохнул стаканом о стол.

– Не за обедом, пожалуйста.

– О, не обращайте на него внимания. Мейсон не допускает ни малейшей вероятности существования подобной энергии. Даже не понимаю, как я вырастила такого консервативного сына.

– Я не консервативен. – Лицо у него побагровело. – Я открыт для разумной беседы. Если вы можете представить любые убедительные доказательства… материальные, – подчеркнул он, – я буду счастлив обсудить это с вами. А пока я хотел бы сменить тему.

Взглянув друг на друга, Тиш и Миранда беззаботно пожали плечами, но Рейн чувствовала его гнев, который, словцо капля воды на сковороде, выкипел, цвет лица стал нормальным, и Мейсон накрыл руку девушки своей.

– Прости, дорогая, наш давний спор с мамой. Боюсь, он вызывает слишком сильные эмоции.

Это все игра, напомнила себе Рейн. Конечно, семейство весьма обеспокоено, только не совсем ясно, что в действительности у них происходит. И она решила отвлечь их внимание на себя.