Лиза Хендрикс - Суматоха

– Полагаю, вы шутите, мисс.

– Разумеется. Я не такая уж злодейка. – Впрочем, она подозревала, что умелый, осторожный водитель не слишком бы удивился, если бы узнал о ее действительных намерениях.

Перепрыгивая через две ступеньки, Мейсон бежал к дому миссис Перлмуттер, когда ворота со скрежетом открылись, зеленые шторы чуть раздвинулись, и между ними возник кончик носа.

– Добрый вечер, – сказал Мейсон и пошел дальше.

Ага, странные фигуры, которые он не разглядел вчера в темноте, наверняка произведения Рейн. Это птичья купальня с дюжиной смешных котов, пляшущих вокруг постамента, в нескольких футах от них, рядом с длинноногим розмарином, высилась груда металлических обручей, сваренных вместе и изображающих застывший водопад. Штабель чего-то похожего на шляпы из медной проволоки опасно балансировал среди розового космоса и отделял другую незаконченную конструкцию, протянувшуюся через цветочные

. Некоторые детали покрылись толстым слоем ржавчины или окислились, будто провели долгие месяцы на открытом воздухе; другие отражали солнце отполированными поверхностями.

Мейсон остановился возле статуи, единственной реальной фигуры посреди этого буйства фантазии. Она изображала китаянку, примерно три фута высотой, держащую на вытянутых руках глобус. Одежда обвилась у нее вокруг ног, словно облако бабочек, сделанных из медных полосок. Интересно, что это за штуки? Мейсон присел на корточки, чтобы получше рассмотреть.

– Не так впечатляюще, как ваш Моне. Повернувшись, он увидел Рейн, стоявшую в дверях. На ней были шорты цвета хаки и гавайская рубашка, а в руках стопка футболок.

– Ну, Моне достался мне в наследство. Эти китайские знаки имеют какой-то смысл?

– Гармония и равновесие. Два качества, к которым я стремлюсь. Правда, не очень успешно, с сожалением могу добавить.

– Ты себя недооцениваешь, – сказал Мейсон, глядя на улыбающуюся девушку. Влажные волосы закрывали шею, веснушчатый обгоревший нос блестит. – Ты выглядишь как воплощение лета. «Гиджет едет на Малибу».

– Ого! Спасибо, Мундогги. Удивительно, что вы слышали о фильмах про Гиджета или Сандру Ди.

– Моя тайная страсть. В четырнадцать лет у меня была запоздалая ветрянка, а единственное, что тогда показывали по телевизору, кроме мыльных опер, это фильмы про Гиджета. Они меня захватили.

– Особенно бикини?

– Да, хотя мать они раздражали ужасно. Но разве мог подросток хотеть чего-то другого? – Мейсон ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. – Я понятия не имел, что это твои работы, ты никогда не позволяла мне увидеть их при дневном свете.

– Не хотела, чтобы вы заметили беспорядок в моей гостиной. – Рейн оглядела сад. – Кроме того, они просто неудачные эксперименты.

– Разве это неудача? – спросил Мейсон, указывая в сторону китаянки.

– Нет, слава Богу, – почти смущенно улыбнулась Рейн. – Входите. Я недавно закончила стирку. Уберу все, и совершим налет на магазин.

Рейн исчезла в доме, из спальни донесся скрип шкафа. Мейсон увидел сложенную на полу возле кровати одежду и полуоблегченно-полуразочарованно отметил, что нижнего белья там нет. Проклятие. Он почувствовал себя школьником-подростком, который обнаружил, что швейцар вставил глазок в девчоночью раздевалку.

– Я буду через минуту, – сообщила Рейн.

– Не спеши.

Перестав изображать из себя фетишиста дамского белья, Мейсон оглядел гостиную, бывшую, в том числе и кухней. На подержанной кушетке – подушки с наволочками из французского ситца, на дешевой мексиканской глиняной полке – тяжелая японская ваза, над столом в стиле рококо – круглое лаковое китайское зеркало, резной индонезийский кронштейн поддерживал старинную книжную полку. Разноцветные бутылки, горшки с цветами, синяя и белая посуда заполняли подоконники и кухонную стойку. И все это на фоне разрисованных стен в бледных тонах синего с яркой белой отделкой.

Эффект как от блошиного рынка. Но это производило впечатление, это была Рейн.

Она снова появилась в дверях спальни. На плече холщовая сумка, в руке список.

– Я готова. Вот будет умора, держу пари, к ним не подкатывают на «роллс-ройсах».

– Прости, Миранда забрала Пола для какого-то благотворительного дела. «Ягуар» подойдет?

Рейн приложила ладонь ко лбу, словно героиня мелодрамы:

– Вынуждена смириться, есть хотя бы шофер. В магазин, Джеймс!

– Да, мисс. – Мейсон открыл дверь, расшаркиваясь на манер дрянного голливудского шофера. – Как пожелаете, мисс.

Вскоре он уже толкал перед собой тележку, а Рейн снимала продукты с бакалейной полки. Она шла точно по пунктам в списке, без всякой суеты. Мейсон походил на бездельника, потому что тратил время, выбирая самые толстые отбивные, самый кудрявый цикорий, булочки с шафраном, бутылку двадцатилетнего ароматного уксуса и пинту лучшего ванильного мороженого. Рейн утверждала, что дома у нее есть рис, бульон из цыпленка и другие нужные ему компоненты. Мейсону очень хотелось угостить ее по-настоящему прекрасным каберне, но он решил, что лучше не иметь дела с алкоголем, который обычно расслабляет.

Рейн отказалась от магазинного пакета, и клерк упаковал покупки в ее холщовую сумку.

– Весьма экологично, – заметил Мейсон, поворачиваясь к кассиру. – Я не так образован, поэтому возьму пластиковый.

На улице Рейн пробормотала:

– Я делаю это ради монет.

– Делаешь что? – спросил он. Ему почудился в ее словах намек на секс. Если он не перестанет, то сведет себя с ума.

– Ношу с собой эти сумки. Если не брать их пакеты, они дают пятицентовый кредит. Экономия.

– О, я не знал.

Пока Мейсон клал сумки в багажник, Рейн наблюдала за ним.

– Когда вы последний раз ездили в бакалейный магазин? – спросила она.

– Пару лет назад, – засмеялся Мейсон, захлопывая багажник. – Очень заметно?

– Вы слишком долго раздумываете. А большинство из нас, кто постоянно делает покупки, не восторгается самим процессом. Вы уверены, что не забыли, как готовить? Я очень голодная.

– Уверен. Это все равно, что ездить на велосипеде. – Он распахнул перед ней дверцу.

– Возможно, для страховки нам все-таки стоило подумать о замороженной пицце.

Но ее сомнения оказались необоснованными. Мейсон не только помнил, как готовят еду, он двигался по малюсенькой кухне с такой грацией, что Рейн прервала уборку, чтобы понаблюдать, как он колдует над приправой из уксуса и оливкового масла к зеленому салату.

– В другой жизни вы были гурманом, да?

– Это единственное блюдо, которое я умею готовить. Кроме омлета, разумеется.

– Обед и завтрак. Хорошая комбинация.

– Я всегда считал это полезным.

Обнаружив под столом пыльного кролика, Рейн быстро нагнулась за игрушкой, чтобы хоть так оправдать краску на лице.