Диана Рымарь - Девственница Дана

– Оставь ее! Она должна остаться невинной!

Дядя Улдан недовольно крякнул, но рук с ее талии не убрал.

– Я возьму ее сзади, никто не узнает!

А затем прижал Данину попку к тому бугру, что так рьяно выпирал у него из штанов. В этот момент девочке захотелось умереть. Так омерзительно и гадко она почувствовала себя, когда поняла, что сейчас может случиться.

И все-таки Авзураг остановил брата:

– Девчонка должна остаться нетронутой и телом, и духом! Хочешь малолеток, иди в бордель, Улдан! Мы их не для того удочеряем…

После того как дядя хлопнул дверью и ушел в темноту ночи покурить, Авзураг снова обратился к Дане:

– Слушай сюда и слушай внимательно! Если еще раз попробуешь сбежать, мы тебя найдем! И тогда я больше не буду останавливать Улдана, усекла?

Дана принялась кивать так часто, как только могла. Ни минуты не сомневалась в правдивости слов приемного отца.

Еще через несколько часов.

Авзураг высадил брата по дороге. В «Отличную» возвращались вдвоем. Когда подъехали к воротам, на улице стояла глубокая ночь. Гостиница встретила темными окнами и тишиной.

– Завтра будет серьезный разговор, а сейчас иди к себе и ложись спать! – приказал приемный отец и проследил за тем, как Дана запетляла по коридору в спальню девочек.

В «Отличной» день начинался с зарей, поэтому приемные сестры, скорее всего, видели десятый сон. Да и Дане очень хотелось отдохнуть. День выдался бесконечный и очень волнительный. Щеку до сих пор саднило от столкновения с мужской ладонью. Желудок требовал кормежки, но эту потребность девочка проигнорировала.

Вошла в спальню на цыпочках, не хотела никого будить. И сразу поняла, что в эту ночь здесь никто не спал. Стайка девчонок собралась на двух смежных кроватях. Каждая обнимала соседку, о чем-то говорили, всхлипывали. А когда заметили Дану, сразу бросились к ней.

– Ты как? – спрашивала одна.

– Что они с тобой сделали? – вопрошала другая.

– Тебя нашел дядя Улдан, да? – трясла ее за плечо третья.

А потом Дану стиснули все разом и принялись хором всхлипывать.

Оказалось, что дядюшку боялись все девчонки. Почти каждая имела с ним столкновение и далеко неприятное.

– Пожалуйста, больше не сбегай! – просили они хором. – Ты не знаешь, что они могут сотворить! Просто слушай, что говорят, и делай, а мы поможем! И прости, что дразнили…

После этих слов девчонки снова зашмыгали носом. Тут Дана поняла: может, приемный отец у нее и сволочь, но сестры хорошие.

После того события она стала очень послушной девочкой. Послушание практически стало ее вторым я.

После удочерения Даны прошло четыре года.

Вторник, 24 августа 2021.

11:00.

– Ты скоро выйдешь замуж, Дана! – чуть ли не с порога огорошил ее приемный отец.

Она с шумом опустилась на первый попавшийся стул в кабинете Авзурага.

«Вот, оказывается, зачем позвал…» – вяло проплыла в голове догадка. Из Даниэлы вдруг разом ушли все силы. В мозгу возникло ощущение, что его желефицировали, поскольку никаких более-менее дельных мыслей не осталось.

– Ты уже взрослая, вон какая ладная, умелая! – Улыбка Авзурага при этом так и сочилась довольством. Будто миллион долларов в лотерею выиграл. Хотя, может быть, Дана не так далека от истины в своем предположении.

Настоящее предназначение дочерей Габарашвили приемный отец не афишировал. Но все девчонки знали, что он берет за них большой калым. Такой, за который потом можно шикарно жить не один год. Редко какая из девочек справляла в «Отличной» свой девятнадцатый день рождения.

– Ну, ну, что ты так волнуешься! – наконец соизволил заметить ее шок приемный отец.

«Ну ты и сволочь! Не тебе же придется делить жизнь со старпером!»

Так девчонки называли будущих женихов, ведь те редко были младше сорока, а чаще и пятидесяти.

– Но ведь мне еще даже восемнадцати нет, – проблеяла Дана в слепой надежде оттянуть неизбежное.

– Так и не завтра замуж отдадим, – махнул рукой тот. – Справишь совершеннолетие, тогда уж… Но ты можешь начинать готовиться. Скоро у тебя будет другая жизнь!

Сказал так, будто с чем-то хорошим поздравить ее хотел. Только Дана не верила, что из такого замужества в принципе может выйти что-то хорошее. Для нее так точно нет. В этот момент вдруг так стало себя жалко, что в горле мгновенно разросся ком размером с пол-России.

– Я могу идти? – спросила она тихонько. Не хотела разреветься прямо перед приемным отцом. Не увидит он ее слез.

Получив кивок, тут же подскочила и кинулась вон. По коридору уже не шла – бежала. Она поплачет на кухне среди сестер. Те поймут, поддержат, прикроют. Главное – до этой кухни добраться. А навстречу, как назло, двигалась плавным шагом приемная мать.

– Эй, эй! – остановила ее та. – Чего так спешишь? Авзураг с тобой поговорил?

Она схватила Дану за плечи, заглянула в лицо.

– Вижу, поговорил. Но почему же ты так расстроилась?

Ей своих слез тоже показывать не хотелось. Мама Марисоль была удивительной женщиной. Талантливой, умной, потрясающе красивой. Но эти качества перестаешь замечать, когда понимаешь, сколько в ней лицемерия. Она могла пожалеть, посочувствовать, поделиться какой-то житейской мудростью, но своими интересами не поступалась никогда.

– Что язык проглотила? – спросила она, продолжая всматриваться Дане в глаза.

– А ты знаешь, какой у меня жених? – против воли вырвалось у той.

Ведь никто в последние пару лет не приходил ее посмотреть, не сватался, не навещал, как других девчонок. Даниэла уже думала, стезя замужества ее минует, ан нет, не миновала…

– Он требовательный… – призналась приемная мать. – Но это хороший жених! У него дом, дача, бизнес. Будешь как сыр в масле кататься! Только детей ему роди поскорее…

Дальше Дана слушать не могла, вырвалась из цепких рук женщины и побежала куда глаза глядят.

Ночью этого же дня.

«Лишь бы никто не заметил, лишь бы никто не заметил…» – твердила про себя Дана, аккуратно ступая по коридорам «Отличной». В руке сжимала честно украденный из отцовского кабинета ключ от черного входа. Вещей с собой не брала, ведь собиралась в потемках, чтобы, не дай бог, никто не услышал.

Если о подобных побегах узнают, плохо будет всем. Но сегодня ей просто необходим глоток свободы.

Ничто так не бодрило ее, как купание в море. Да, три часа утра – не самое подходящее для этого время, но у Даны сегодня день особый. Преддверие новой жизни, мать ее так растак.

Лишь бы чем-то себя занять, Дана взяла неурочный заказ – именинный торт и три дюжины пирожных. Трудилась почти двенадцать часов. Получился огромный шедевр и множество шедевров поменьше. Сливочные, шоколадные, с прослойкой из песочного печенья, пралине и десятка других составляющих. Все они теперь томились в большом холодильнике, ожидая заказчика.