Даниэла Стил - Сезон страсти

Мысли работали до самого Кармела в режиме автопилота. Дорога была скучная и хорошо знакомая. Том был мрачным и беспокойным, как обычно. Даже ленч был таким же, как сотни раз прежде. Иногда дни с Томом выдавались яркими, как драгоценные камни, сверкавшие всеми цветами радуги; случались дни мрачные и холодные, как пепел, а некоторые не оставляли вообще никаких воспоминаний. Сегодня она не чувствовала ничего, кроме усталости. Ей хотелось только одного – скорее оказаться в своем маленьком домике в горах, с Тайгом и глупой таксой с печальными глазами, ставшей любимым членом семьи. Она весь день скучала по ним. В конце концов, может, ей лучше было вовсе не приезжать сегодня. Спидометр показывал больше девяноста. Только мысль о Тайге заставила ее сбросить скорость. Но ненадолго. Держа восемьдесят пять, она около пяти вечера подъехала к дому.

Почему она весь день чувствовала такое беспокойство? Она присматривалась к территории, примыкающей к дому, ища глазами собаку и Тайга. Увидев сына, радостно улыбнулась. Он был жив и здоров, не было причин волноваться. Что, черт побери, с ней происходит? Она уезжала из дому не первый раз. Что заставило ее именно сегодня нервничать? Тилли со всем сможет отлично справиться. Женщина казалась такой же довольной, как Тайг, и даже Борт радостно тряс грязной шерстью. Все трое были с ног до головы заляпаны грязью. У Тилли вымазаны даже щеки, а у Тайга волосы, но все выглядели страшно счастливыми.

Тайг размахивал руками и что-то кричал. Пора разобраться. Она вышла из машины. Навстречу мчался Борт, разбрызгивая вокруг себя грязь. Тилли стояла поодаль и стряхивала засохшие комки с плеч. Ее одежду нельзя было назвать элегантной, и Кейт, как всякий раз возвращаясь от Тома, почувствовала себя слишком разодетой. Она посвятила день Тому, наступила очередь Тайга. Кейт глубоко вдохнула свежий деревенский воздух и погладила Борта, от радости вцепившегося ей в брюки.

– Привет, ребята. Что вы тут делаете?

– Мамочка, ты только посмотри! Это все я сделал! Я! Не Тилли! – К черту грязь. Она была счастлива видеть его целым и невредимым. Кейт подхватила его на руки, такого чумазого, но он тут же стал с силой вырываться.

– Идем, мамочка, ты должна посмотреть.

– А можно я тебя сначала поцелую? – Ей удалось-таки один разок его чмокнуть, а он смотрел на нее с хитрой улыбкой, от которой таяло сердце.

– А потом ты пойдешь посмотреть?

– Тогда и пойду. – Он торопливо поцеловал ее в щеку и стал яростно вырываться из объятий. – Подожди, я уже иду, иду. Надеюсь, на сей раз это не змеи... Правда, Тилли? – Она бросила взгляд в сторону пожилой женщины.

Тилли стояла, не проронив ни слова. Она вообще была немногословна, особенно со взрослыми, у нее было больше общего с Тайгом, чем с Кейт. Но они относились друг к другу с теплотой и уважением. Тилли не понимала, что Кейт делает целыми днями за машинкой, но изданная книга, которой она гордилась перед своими знакомыми, произвела на нее впечатление. Дело было не столько в самой книге, рассказывающей о всяких идиотских знаменитостях Сан-Франциско, а в самом факте, что она была издана. Кейт обещала, что через месяц выйдет еще одна. Может быть, однажды она станет знаменитой. В любом случае она была хорошей матерью. И тоже вдовой. Это их объединяло, однако существовала и некоторая дистанция. Кейт никогда не задавалась, и вообще в ее поведении не было ничего особенного. Просто ее отличало нечто такое, что трудно объяснить словами. Утонченность, возможно. Именно такое слово употребляла мать Тилли, говоря о Кейт. А еще она хорошенькая. Может быть, даже красивая, только слишком худая. И в глазах у нее всегда таилась какая-то печаль. После смерти мужа Тилли тоже долго грустила, но ее боль уже несколько притупилась, а у Кейт этот взгляд остался с тех самых пор, как родился Тайг. Иногда Тилли думала, что, даже когда Кейт сидит за машинкой, боль не утихает. Наверное, она все время пишет о страданиях...

Теперь Тилли смотрела, как Кейт обогнула дом, следуя за нетерпеливым сыном, и в изумлении остановилась, а Тайг, улыбаясь во весь рот, крепче взял мать за руку. Какой же он еще маленький, хотя иногда и казался взрослым, наверное, оттого что его мать всегда разговаривала с ним, как с мужчиной. Но он все равно оставался ребенком. Тилли так же воспитывала своих мальчиков после смерти их отца. На нее нахлынули воспоминания при виде ребенка, заглядывающего в лицо матери перед тем местом в саду, где они проработали весь день до самого ее приезда.

– Мы сделали это для тебя. Половина – цветы, половина – овощи, чтобы тебе было из чего делать салаты. Знаешь, перец и всякая всячина. А на следующей неделе посадим зелень. Ты ведь любишь зелень? – Вдруг он стал очень серьезным. – Я хочу посадить тыквы и кокосы.

Кейт заулыбалась и снова нагнулась поцеловать сына.

– Как красиво, Тайг.

– Пока не очень. Но будет. Мы посадили много разных цветов. Все семена купили еще на прошлой неделе. И я их спрятал. – Вот почему у него был такой таинственный вид сегодня утром. Его первый сад...

– Он делал всю тяжелую работу сам. – Тилли подошла поближе и потрепала мальчика по плечу. – Он будет гордиться, когда увидит свой чудный сад в цвету. Совсем уже скоро.

– И помидоры тоже.

У Кейт комок застрял в горле, и вдруг ей стало смешно. Она волновалась о нем весь день, а он в это время сажал для нее сад. Как же прекрасен мир. Несмотря на все эти дальние поездки...

– Знаешь что, Тайг? Я никогда в жизни не получала таких прекрасных подарков.

– Взаправду? Почему?

– Это твоя работа, и мы вместе будем наблюдать, какие вырастут плоды, есть вкусные салаты из овощей, выращенных твоими руками, и рвать красивые цветы. Это и есть самый лучший в мире подарок, солнышко мое.

– Да. – Он огляделся, довольный собой, и торжественно пожал руку Тилли. Обе женщины чуть не лопнули от смеха. Это был замечательный момент.

Вдруг Тилли встрепенулась, вспомнив что-то важное.

– Вам звонили. – Наверное, Фелиция. Кейт кивнула, довольная, но без особого интереса. – Из Нью-Йорка.

– Из Нью-Йорка? – На мгновение у нее екнуло сердце. Нью-Йорк? Не может быть. Наверное, из главного офиса ее страховой компании. Или что-то в этом роде. Нечего так волноваться. Все ясно. Прошло шесть лет, чего она могла ожидать еще.

– Они просили, чтобы вы позвонили.

– Сейчас, наверное, уже поздно. – Было уже пять тридцать на Западе, тремя часами позже на Востоке. Но Кейт не расстроилась.

Тилли неторопливо покачала головой:

– Да. Он так и сказал, что, может быть, слишком поздно. И оставил номер телефона в Лос-Анджелесе.

Ее сердце снова екнуло. На этот раз сильнее. Смешно, сама с собой играет в кошки-мышки. Почему она сегодня такая взвинченная?