Янка Рам - Уязвимость

Александра, ты в своём уме?… Тебя выключили хлороформом, похитили, принудили к действиям сексуального характера.

И одна моя половина с облегчением парирует: ну и что? Не тронул и отпустил. Он же не прикасался. Это моя ненормальная психика причина того, что эти действия приобрели откровенно сексуальный характер. Вряд ли он планировал такое. Кроме поцелуя моих пальцев он не позволил себе никаких касаний.

Вторая – бьётся в истерике, что никакого права он не имел поступать со мной так! И откуда мне, идиотке, знать, что он делал со мной, пока я была в отключке? В полицию? Смысл? Что я скажу? На что жалоба? На подарки? Это не запрещено УК.

Пересматриваю смски. Ни намёка на угрозы. На похищение жалоба? А как его доказать? На мне никаких следов, свидетелей тоже нет. Заявление примут, искать не будут. Смысл проходить все эти унизительные процедуры?

Рассказать Стасу? Перебирая пальцы на руке, считаю дни. Сегодня у него должен быть выходной… Только зачем? Чтобы выслушать опять, что это моя вина? Что всё из-за того, что я работаю натурщицей? Тысячи женщин работают натурщицами, моделями, актрисами, порно-актрисами, наконец! И всем плевать на это. Никто не преследует их. Обнажение сейчас – дешёвый товар, его не похищают, его можно взять за копейки, можно взять бесплатно. Ни при чём здесь обнажение. Здесь что-то другое. Мой сталкер совсем другое хотел от меня. Он хотел моей уязвимости. Но Стасу это объяснить невозможно. Он просто не про это. В его вселенной не существует таких тонкостей. В его вселенной есть моё тело, которое ему нравится. И моя психика, которая его бесит. Которую он с удовольствием бы подрихтовал под какой-то лёгкий штамп и был бы счастлив. А сталкер – он иной. Он хотел моих «внутренностей», его заводит именно это. Где я успела ими посветить? Откуда ему знать, что они во мне есть? Я не могу припомнить своих обнажений такого рода. Но ведь вытащил! Силой вырвал из меня то, о чём я даже сама не подозревала!

Надеваю халат, за окном ещё темно. Включаю на кухне свет, чтобы сварить себе кофе. Дотягиваюсь до лежащего на столе телефона и с тревогой открываю сообщения.

Сообщение только от Стаса. «Добро утро, Саша. Я был не прав… Извини».

Звонок в дверь.

Всё произошедшее вчера зашкалило степень моих переживаний. И волнения из-за Стаса вдруг перестают казаться мне такими уж острыми и значительными, как ранее. И я совершенно спокойно иду к двери, не парясь, как обычно, тем, что сейчас скажу ему, что придётся выслушать, чем это закончится в очередной раз, тем, что мне опять будут «натирать» наши неопределённые отношения, а без них я буду чувствовать себя слишком «босой».

Мне просто… пофиг! Простите, но вчера какой-то маньяк наблюдал через камеру, как я ублажала себя, потом похитил меня, и я кончила от его голоса. Это мне кажется более оглушающим, чем очередные выверты Стаса!

Открываю дверь, не глянув в глазок. Это не Стас…

Испуганно вглядываюсь в лицо незнакомому парню.

– Александра? – обезоруживающе улыбается он. И это точно не тот голос, от которого я кончила вчера. Да и форма у него, бейджик…

– Да, – растерянно киваю.

– Это всё Вам! Я занесу?

В его руках большие коробки.

– А что там?… – сделав шаг в сторону, пропускаю его внутрь.

– По всей видимости, сюрприз, – улыбнувшись, парень ретируется.

Взъерошиваю волосы, рассматривая эти коробки, стоящие в прихожей. Срываю бумагу с одной. Корзина с цветами. Белые лилии, белые розы, ромашки и много красивой зелени. Очень нежно…

Присаживаюсь. Пальцем глажу бутон лилии. Открываю коробку поменьше. В красиво оформленном пластиковом контейнере круассаны с шоколадом. И чёрный конверт с позолотой.

Открываю его, там фотографии. Чёрно-белые… Завороженно перебираю. На некоторых из них я без повязки на глазах… Словно сплю… На некоторых уже с повязкой… На некоторых – прикосновение наших рук… Всё очень нежно… Никакой пошлости, откровенной эротики… Только эстетика и… Уязвимость.

Я зависаю на одной. Там хорошо видна его рука. Красивая мужская рука. Со вздутыми венами, немного узловатыми костяшками пальцев. Моя кисть очень хрупко смотрится на ней. На большом пальце у него широкое, стильное, лаконичное кольцо.

Очень красивые фото. Профессиональные. Художественные. Все до одного. И я, словно под гипнозом, смотрю их, наверное, уже по десятому кругу. Их немного, штук восемь…

Присаживаюсь, сползая по стене. Пальцем глажу бутон лилии. Открываю коробку поменьше. В красиво оформленном пластиковом контейнере круассаны с шоколадом. И черный конверт с позолотой.

Открываю его, там фотографии. Черно-белые… Завороженно листаю. На некоторых из них я без повязки на глазах… словно сплю… на некоторых уже с повязкой… На некоторых – прикосновение наших рук… всё очень нежно… никакой пошлости… откровенной эротики… только эстетика и… уязвимость.

– Долго ещё будешь любоваться?

Поднимаю глаза. Стас… Его белые губы нервно вздрагивают.

– Дай сюда… – протягивает руку.

Мне хочется спрятать эти фотографии. Они прекрасные. Но он не оценит, к сожалению. Он найдёт в них что-нибудь отвратительное и «запачкает» этим.

– Саш, дай мне эти фото.

Ладно… Ничего отвратительного здесь нет. И я протягиваю. Сжав челюсти, небрежно перебирает фотки.

– Уже и на его диване успела поспать? Класс… С ним?

– Стас… – от обиды перехватывает дыхание.

Аккуратно складывает фотографии в стопку, и, не сводя своих глаз с моих, медленно разрывает пополам.

Моё лицо вздрагивает.

– Зачем? – шокированно смотрю на него.

– Мне не понравились. Бездарный фотограф. Цветы от него?

Обессиленно киваю.

– Пойду вынесу мусор. Свари мне пока кофе, пожалуйста.

Кидает порванные фото в коробочку с круассанами, подхватывает её и корзину. Уносит из квартиры…

Растерянно иду на кухню. Вода в турке почти вся выкипела. Доливаю. Кофе вскипает пеной, заливая плиту. Мои руки дрожат. И пока вытираю плиту, обжигаюсь о раскалённые огнём дуги…

Разливаю кофе по чашечкам. Через пару минут Стас возвращается. Подходит ко мне и садится напротив. Забирает одну из чашек.

– Ну, рассказывай… – с наигранным энтузиазмом, пытаясь скрыть ядовитые интонации.

Не могу. Как я могу рассказать такое интимное и запредельное вот в такой обстановке? Это будет звучать как оправдание. А за что??..

– Давай, Саш. Скажи это!

– Что?

– «У меня другой мужик»!

– Нет. Это… тот же.

– Но ведь ты сказала мне, что не знаешь его. А на фото он держал тебя за руку. Это же был он? Ты обманула.

Отрицательно качаю головой.

– Я его не знаю. Я его не видела, – всё-таки начинаю оправдываться.

– Как это может быть?

– Мои глаза были… завязаны.

– Ммм… – с сарказмом. – Какие у вас интересные игры!