Роберта Лэтоу - Ласковый дождь

Мирелле стало дурно. Она побледнела как полотно и прижала ладонь к покрывшемуся испариной лбу. Адам оказался возле нее первым. Он сел рядом, обнял ее за плечи и постарался успокоить. Потом налил виски в свой стакан и поднес к ее губам. Она вцепилась в стакан дрожащими руками и залпом осушила его.

– Успокойтесь, Мирелла, – сочувственно произнес Бриндли, забирая у нее стакан.

– Постарайтесь сделать глубокий вдох, – поддержал его Адам. – Хорошо. Еще раз. Так лучше?

Он принялся растирать ей руки, и румянец наконец вернулся на ее щеки. Он провел рукой по ее волосам. Они оказались шелковистыми на ощупь, и по его телу пробежала сладкая дрожь. Он убрал с ее щеки выбившуюся прядь и почувствовал приближение эрекции, но усилием воли заставил себя перестать думать об этом. Дыхание его стало частым и прерывистым, когда он начал массировать ее горло сильными, мягкими движениями, предварительно сняв с ее шеи шарфик.

– Дышите глубже, Мирелла, – приказал он.

Она послушалась и сразу почувствовала себя лучше. Однако ее весьма смущал тот факт, что она начинает терять самообладание. Его руки были такими сильными и чувственными, что ей хотелось, чтобы он постоянно прикасался к ней. Его пальцы скользнули ниже, туда, где в вырезе свитера обозначались полусферы ее груди. По телу ее поползли мурашки и, бросив на него потемневший взгляд, она произнесла дрожащим голосом:

– Я уже в порядке, Адам.

– Вы уверены? – с улыбкой спросил он.

– Да.

Без тени смущения или неловкости он убрал руку от ее груди, еще раз погладил по волосам и повернулся к поверенному:

– Знаешь, Бриндли, по-моему, тебе следует снова прибегнуть к английским экивокам.

– Согласен, – отозвался тот, бросив встревоженный взгляд на Миреллу.

Она тем временем окончательно пришла в себя и вмешалась в их разговор:

– Бриндли, мне начинает нравиться мое сказочное богатство и возможность иметь в своем распоряжении столько денег, чтобы вести экстравагантный образ жизни. Сейчас не время и не место говорить о наследстве. Через несколько дней мы встретимся и обсудим наши планы во всех подробностях. Я готова поехать в Лондон, если вы возьметесь вести мои дела, но на Турцию у меня нет времени. Это наследство станет добавлением к моей жизни, но не изменит ее. И еще. Я обещаю четко выполнять ваши инструкции. А теперь я, пожалуй, вернусь к документам. Мне не хотелось бы вас подвести.

Она поднялась, давая понять, что визит окончен. Адам не двинулся с места. Он был потрясен ее равнодушным отношением к наследству и к той стране, которую любил всем сердцем. Он сразу разочаровался в ней и, чтобы скрыть это, уставился на тлеющий кончик своей сигары.

– Мирелла, – проговорил он наконец с мягкой улыбкой, – я немного знаком с владениями вашей прабабушки. Я видел плантации мака, которые тянутся на много миль и прерываются лишь территорией какого-нибудь греческого храма, древними захоронениями или раскопками археологов. Я поднимался по склону горы Арарат и обнаружил там статуи древних божеств, проплыл вдоль средиземноморского побережья Турции и своими глазами видел останки мраморного амфитеатра на вашей земле, которую омывают морские волны. Я встречал множество подозрительных личностей, ведущих раскопки тоже на вашей земле, и сокрушался, видя, как погибает земля без зоркого хозяйского глаза, что грозит уничтожением бесценной части истории всемирной цивилизации. Все это – ваша собственность. Я проплыл на каноэ по всему Евфрату, существенная часть береговой линии которого принадлежит вам. Мне удалось спасти несколько караван-сараев, обладающих архитектурной и исторической ценностью, – некоторые из них принадлежат вам. Я провел множество ночей в конических храмах Каппадокии, часть которых – ваши. Я стоял на камнях, с которых проповедовал апостол Павел и по которым ступали ваши предки. Все это принадлежит вам – так неужели вы не можете найти время, чтобы съездить в Турцию? Неужели вам совсем неинтересно? Как вы можете отказываться от такого наследства?

Его слова стерли первое впечатление, которое он произвел на нее. Она решительно восстала против его вмешательства в свои дела:

– Адам, мое наследство – это частное дело и не имеет к вам никакого отношения. Я не намерена принимать в расчет несметное множество своих предков, о которых ни моя мать, ни бабушка ничего не знали. Мне это не по душе.

– Но почему, Мирелла? Неужели потому лишь, что это обостряет ваше ощущение собственной смертности и вы не в состоянии это признать?

Его слова привели ее в ярость, но она не позволила дать ей выйти из-под контроля. Обернувшись к Бриндли, она произнесла:

– Если вы позвоните мне завтра утром в офис, я выберу время, чтобы мы смогли вплотную заняться моим наследством. Заодно определим дату моего вылета в Лондон.

Бриндли запер портфель и посмотрел на Адама. Он пожалел о том, что взял его с собой. Ему не хотелось делать этого, и теперь он раскаивался, что не доверился внутреннему голосу. Мирелла направилась к двери. Мужчины молча последовали за ней.

Внизу, в холле, Моузез помог им надеть плащи. Они уже собирались уходить, как вдруг Бриндли вспомнил, что оставил свою ручку на столе в гостиной. Он в сопровождении Моузеза поднялся наверх, чтобы ее отыскать. Дождь лил не переставая. Она отступила на шаг, пропуская Адама к двери. Но он не двинулся с места и лишь осторожно, но решительно прикрыл дверь. Огорчаясь, что она не готова даже к тому, чтобы просто спокойно и с открытым сердцем воспринять историю своей семьи, он повернулся к ней и тихо произнес:

– Когда вы сегодня открыли нам дверь, я был потрясен. Я подумал: «Она слишком хороша, чтобы существовать в реальности. Ее эротическая красота достойна править самыми великими достижениями мира. Господь существует, слава Ему!» Мое сердце рванулось к вам. Как глупо! Какое разочарование я испытал, обнаружив в вас прекрасную, но бездушную мещанку, у которой полностью отсутствуют воображение и тяга к прекрасному! Вы жалкий отпрыск некогда процветающего и заслуживающего искреннего уважения рода! – Он поднял воротник плаща и вышел под дождь.

Миреллу обескуражили его слова. Она протянула руку, словно хотела его удержать. Но он не остановился. Она хотела сказать ему что-нибудь, не дать уйти. Но его непреклонный вид больно задел ее. Ее ладони вспотели. Выйдя под дождь, он повернулся к ней:

– Мирелла, многие из нас однажды написали неудачный сценарий для своей жизни, а потом с тупым упорством следуют ему. В такой ситуации нужно заставить себя изменить свои взгляды и начать все сначала. Впрочем, не принимайте это слишком близко к сердцу.

Адам сухо попрощался с ней и пошел к машине. Усевшись на заднее сиденье, он зажег сигару и стал ждать Бриндли. Адам ни разу не оглянулся на Миреллу, чтобы не выдать своих чувств. Он открыл дверцу Бриндли, который помахал ей рукой на прощание. Но ее Адам больше не видел – она перестала для него существовать. Он вдруг внутренне очерствел – наверное, из-за дождя.