Николас Эванс - Заклинатель

– Зверобой, – рявкнул Том и двинулся к Эрику, который в испуге попятился от него.

– Эй, ковбой, послушай… – начал он, но Том уже схватил его за горло и выхватил хлыст, выкрутив парню руку, тот завопил от боли. Жеребенок, почуяв свободу, помчался наутек через двор. Том сжимал горло парня с такой яростью, что у того от страха глаза чуть не вылезли из орбит. Том смотрел ему прямо в глаза, приблизив свое лицо почти вплотную к его физиономии.

– Всыпать бы тебе по первое число, – медленно произнес Том, – да, видать, толку не будет никакого. – Он отшвырнул парня в сторону, и тот с такой силой шмякнулся о стену, что у него перехватило дыхание. Оглянувшись, Том увидел, что во дворе появилась миссис Дайер, и пошел прочь.

Выходя из двора, он увидел, как из серебристого «Форда-Лариата», стоявшего рядом с его такси, вылезает какая-то женщина. Довольно долго они молча смотрели друг другу в глаза.

– Вы мистер Букер? – спросила она. Том тяжело дышал. Он успел заметить только каштановые волосы и полные печали зеленые глаза. Том кивнул. – Я Энни Грейвс. Вы приехали рано.

– Нет, мэм. Я приехал слишком поздно.

Он сел в такси, захлопнул дверцу и велел шоферу трогать. Когда они отъезжали, Том вдруг заметил, что все еще сжимает в руке хлыст. Опустив стекло, он бросил его в канаву.

Именно Роберт предложил поехать позавтракать в кафе «У Лестера». Он обдумывал эту свою идею недели две. Они еще не побывали там, хотя Грейс уже приступила к занятиям, и мысль о том, что еще одна традиция нарушена, тяжелым грузом лежала на родительских сердцах. Никто не заговаривал о завтраке «У Лестера», потому что вкусная еда была только частью ритуала. Другой, не менее важной частью была поездка туда на городском автобусе.

Этот нелепый ритуал сложился, когда Грейс была еще совсем малышкой. Иногда Энни тоже сопровождала дочку, но чаще та ездила в кафе с Робертом. Поездка обставлялась так, словно была необыкновенным приключением, неслыханной авантюрой; отец с дочерью, устроившись на заднем сиденье автобуса, заговорщицки шептались, с азартом придумывая всякие забавные небылицы про своих попутчиков. Водитель оказывался роботом-убийцей, а скромные старушки – переодетыми рок-звездами. Время шло, разговоры менялись, но до несчастного случая они ни разу не изменили своей привычке добираться до кафе городским транспортом. А теперь… теперь неизвестно, сможет ли Грейс забраться в автобус.

Она посещала школу сначала два, а теперь три раза в неделю, оставаясь только на утренние уроки. Роберт отвозил ее туда на такси, а Эльза на такси же забирала днем. И сама она, и Энни, изображая полную непринужденность, спрашивали дочь, как дела в школе. Очень хорошо, отвечала Грейс. Все просто замечательно. А как там Бекки, Кэти и миссис Шоу? У них тоже все замечательно. Роберт не сомневался, что дочь догадывается, о чем они хотят знать на самом деле, но боятся спросить. Глазеют ли на ее ногу? Задают ли бестактные вопросы? Не шепчутся ли у нее за спиной?

– Как насчет того, чтобы позавтракать «У Лестера»? – спросил Роберт как-то утром, стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее. Энни дома не было – у нее была назначена ранняя встреча. Грейс пожала плечами и сказала:

– Конечно, если хочешь.

Они спустились на лифте и, пожелав доброго утра швейцару Рамону, собирались уже выйти на улицу.

– Может, вызвать такси? – предложил Рамон.

Роберт на мгновение заколебался.

– Не надо. Мы поедем на автобусе.

Пока они шли до остановки, Роберт, не переставая, болтал, делая вид, что для него обычное дело идти так медленно. Он, конечно, понимал, что Грейс его не слушает. Она не сводила напряженного взгляда с тротуара, высматривая, нет ли там какой-нибудь западни, аккуратно опускала резиновый конец палки и, удостоверившись, что та стоит надежно, выносила вперед ногу. Когда они подошли к остановке, дочь, несмотря на прохладную погоду, была в испарине.

В автобус Грейс забралась весьма ловко, словно всю жизнь проделывала это в таком состоянии. Он был изрядно набит, и какое-то время они стояли у входа, затем один пожилой человек, обратив внимание на палку Грейс, предложил ей сесть. Та, поблагодарив, отказалась, но мужчина настаивал. Роберту захотелось заорать на него, чтоб не лез не в свое дело, но он промолчал, а Грейс, залившись краской, села. Подняв глаза, она жалко ему улыбнулась, и от этой улыбки у Роберта заныло сердце.

Когда они вошли в кафе, Роберта вдруг охватила паника – он пожалел, что не позвонил Лестеру заранее, не предупредил, чтобы никто ничего не спрашивал и вообще, чтобы не поднимали суеты. Но он зря волновался. Возможно, слухи из школы уже просочились, потому что и сам Лестер, и официанты держали себя как обычно – приветливо и дружелюбно.

Они сели за свой столик у окна и заказали то, что заказывали всегда, – сырные булочки и копченую лососину. Пока пеклись булочки, Роберт старательно поддерживал беседу, заполняя возникающие минуты молчания. Эти неловкие паузы были так ему непривычны, раньше общаться с Грейс было очень легко. Взгляд дочери то и дело устремлялся за окно – туда, где по улице спешили на работу люди. В кафе у Лестера, подвижного коротышки с усиками щеточкой, всегда работало радио, и Роберта впервые порадовала эта непрерывная пустая мешанина из дорожных новостей и рекламных объявлений. К принесенным булочкам Грейс почти не прикоснулась.

– Хочешь, этим летом поедем в Европу, – предложил Роберт.

– Ты имеешь в виду – на каникулах?

– Да. Например, в Италию. Снимем домик в Тоскане или еще где-нибудь. Что ты на это скажешь?

Дочь пожала плечиками.

– Можно.

– Но если ты против, то…

– Почему же? Хорошая мысль.

– Если хочешь, можем поехать в Англию – повидаться с бабушкой.

Грейс состроила гримаску, которую и ждал от нее отец. Угроза отправить ее погостить у матери Энни была любимой семейной шуткой. Грейс еще раз посмотрела в окно и перевела взгляд на Роберта:

– Папа, мне, пожалуй, пора.

– Ты больше не хочешь есть? Она покачала головой. Он все понял. Дочь хотела попасть в школу пораньше, пока в холл не ворвалась толпа неуклюжих девчонок. Роберт допил кофе и заплатил по счету.

Грейс предпочла проститься с отцом на углу, не разрешив проводить себя до школьного подъезда. Роберт поцеловал ее и пошел прочь, борясь с желанием оглянуться и посмотреть, как она входит в школу. Он знал: если Грейс заметит его взгляд, то может принять тревогу за жалость. Дойдя до Третьей авеню, он повернул к центру, где располагался его офис.

Пока они сидели в кафе, небо очистилось. День сулил быть морозным и ясным – Роберт любил такие дни в Нью-Йорке. Прекрасная погода для прогулки пешком. Он шел быстрым шагом, стараясь отогнать воспоминание об одинокой фигурке, ковыляющей к школе. Лучше уж думать о предстоящей работе.