Луанн Райс - На десятом небе

– Святая простота, – прокомментировал Уилл, обняв Сару, как только Бэсс исчезла в своей комнате для шитья.

Каждое украшение имело свою историю. Здесь были стеклянные шары от тети ее матери из Англии, ангелы от ее бабушки, изящное ожерелье из ракушек, нанизанных на красную ленточку, которое она сама сделала, когда ей было десять лет.

– Как давно я не видела всего этого, – произнесла она, прижимая к себе стеклянного ангела. Мать ее матери подарила его им в год, когда родилась Сара, незадолго до своей смерти.

– Когда ты приезжала сюда на Рождество в последний раз? – спросил Уилл.

Сара закрыла глаза, пытаясь вспомнить.

– Много лет назад, до того, как родился Майк. Я не любила приезжать на остров на Рождество, – призналась она.

– Почему?

– Это напомнило бы мне обо всем, чего мы были с ним лишены. Острова, семьи. Мне было легче в Бостоне, где вокруг было много родителей-одиночек.

– Печально, – заметил Уилл, обняв ее, – особенно если учесть, как сильно ты привязана к этому острову.

– Да, я люблю его, – согласилась Сара. – Но долгое время я хотела быть подальше отсюда.

– Я рад, что привез тебя назад.

– Я тоже.

Они вышли на улицу, чтобы нарезать зеленых веток. Ветер был резким, и изо рта пошел пар. Уилл срезал ветки пиний, а Сара собирала их в охапку. В глазах стояли слезы, но она ничего не могла с этим поделать. Она никак не могла поверить, что это происходит с ней. Неужели это она украшает дом к Рождеству вместе с мужчиной, который хочет помочь, мужчиной, которого она любит?

– Столько хватит? – спросил он.

– Да, достаточно, – сказала она, и он взял охапку… Они украсили ветками дом, развесили на них шары.

Роуз всегда перевязывала все к Рождеству красными ленточками, она пропускала их сквозь ветки сосны, обвязывала ими подсвечники и плафоны, но Сару слишком переполняли чувства, чтобы она могла заняться такой кропотливой работой.

– А что это такое? – спросил Уилл, доставая что-то из коробки.

– Ах! – выдохнула Сара.

Это была звезда Майка. Он сделал ее в первом классе. Они жили в Бостоне и хотели послать что-нибудь ее отцу на Рождество. Сара вырезала звезду из картона, а Майк раскрасил ее мелками пастели. Они поехали в Свемпскотт, чтобы собрать там морского песка, ракушек и немного водорослей, а он приклеил все это к звезде. Сара закрепила все лаком. Вместе они пошли на почту и отправили посылку.

– Майк сделал это, когда ему было шесть лет.

– Молодец, – улыбнулся Уилл.

– Надо же, отец сберег ее.

– А что тебя удивляет?

– Он был так суров, – сказала Сара, – я всегда думала, что он выбрасывает наши подарки.

– Почему? – удивился Уилл. – Судя по тому, как он живет здесь, сохранено все, связанное с прошлым, с тобой.

Сара не ответила. Она осмотрелась вокруг, признавая, что Уилл был прав. Может быть, она думала так, потому что чувствовала себя выброшенной из жизни? Потому что ее отцу не понравилось, что она сбежала с острова в Бостон, что она забеременела, даже не успев предстать пред алтарем? Глядя на звезду Майка, она поняла: отец не вычеркивал ее из жизни. Она бросила все сама.

– Я была слишком несправедлива к нему, – задумчиво произнесла Сара.

– Нет, ты несправедлива к себе самой! – ответил Уилл.

Она подняла голову и взглянула на него. Больше всего на свете ей хотелось слушать этого человека, который, казалось, так хорошо знает ее и может объяснить ей все о ней самой. Ее сердце забилось чаще, а боль в спине стала еще сильнее.

– Мне кажется, что ты просто не веришь в любовь. Они любят тебя, но не умеют показать это так, чтобы ты поняла.

– Но если я не замечаю этого, то как могу быть уверена в том, что это так? – спросила Сара.

Уилл взял ее лицо в ладони и серьезно заглянул в глаза. Она улыбнулась ему. Медленно убегали секунды.

– Ты что? – наконец не выдержав, засмеялась она.

– Я только хотел убедиться, что ты это видишь, – ответил Уилл.

– Что вижу?

– Что я здесь, – шепнул он.

Майк перешел вброд небольшую запруду, постепенно заполняя мешок водорослями. Холод проникал сквозь резину сапог, но это было мелочью по сравнению с купанием в замерзшем пруду. Его совсем не интересовали лобстеры, но иногда он подумывал о том, чтобы стать океанографом. Он хотел изучать приливы и отливы, течения, лобстеров и китов. Разобраться, почему побережье в Мэне каменистое, а во Флориде – песчаное. Он хотел воспользоваться информацией, которая нужна каждому ловцу лобстеров, но совершенно для других целей.

Майк мечтал о многом. Дедушка выписывал журнал «Нэшнл Джиографик», и внук проводил за ним многие часы. Он узнал, что существует такая профессия, как культурная антропология, и она его очень увлекла. Ты изучаешь традиции и обычаи разных групп людей, выясняешь, почему они живут так, а не иначе. Майку казалось, что это будет круто – наблюдать за жизнью ловцов лобстеров на острове, а потом сравнивать их с такими же ловцами на Матиникусе.

А может быть, ему стоит стать фермером и разводить гусей, работать на земле. Продавать птицу и одеяла, продлить жизнь семейного ремесла.

– Эй! – окликнул его дед, опекающий Сьюзан. – Сюда!

Она брела, как пьяная, прямо по покрытой ледком заводи и пыталась вытянуть шею, чтобы разглядеть, на что он указывает.

– Мидии, – запыхавшись, сказала она.

– Самая большая колония на острове. Никому не рассказывай, – предупредил ее дедушка.

Майк улыбнулся. Его дед был просто замечательным. Он управлял своей землей, как король. Он знал, где что находится, и обихаживал каждую крупицу своего имущества как настоящий рачительный хозяин. Прошлой весной он показал Майку заросли папоротника в тенистой части болота. Они плотно свились между собой и были скрыты от постороннего взгляда. Они срезали несколько побегов, пожарили их на масле и вкусно пообедали. В октябре они отправились в лес на поиски лисичек, маленьких золотистых грибочков, которые Майк принял бы за поганки, если бы дед не показал, в чем их отличие.

– Хорошая еда, – сказал дед, подавая ему лисички. Потом дал ему поганку и объяснил: – А от этой у тебя сведет живот, и ты умрешь.

Когда они вернулись домой, тетя Бэсс пожарила лисички в сметане и подала их на горячих тостах. Теперь Майк знал, какой вкус у этих грибов.

Мидии были сине-черные, цвета вечернего неба. Каждый взял по нескольку штук, и они положили их в отдельную корзину, чтобы не смешивать с водорослями.

Майк знал, что все это может принадлежать ему. Сбор мидий на краю Атлантики, две сотни акров холмистой местности, поросшей соснами, белый дом, где жила его семья уже сотню лет.

– Смотрите! – закричал дедушка, указывая на небо. Оно переливалось и сверкало всеми красками.

– Что это? – благоговейно спросила Сьюзан.