Белва Плейн - Шепот

– Береги себя, дорогая. Передай девочкам, что я их люблю. Я опять позвоню через пару дней.

Ее все еще переполняло облегчение, и она сидела, баюкая в руках пластмассовый аппарат, когда он зазвонил вновь.

– Привет, это Том Лоренс. Как у вас дела?

– Спасибо, прекрасно. – Она уловила в собственном голосе нотку веселья.

– Я объясню, почему я звоню. Я хочу попросить вас об одном одолжении. Ко мне приехала сестра со своей дочерью. Они живут в Гонолулу, и сестра подумала, что сейчас как раз самое время для Сибил узнать, что лежит за Гавайями. Сибил двенадцать лет. Вашей младшей дочери примерно столько же?

– Энни одиннадцать.

– Отлично! Вы нам ее не одолжите? Как вы думаете, она захочет съездить с нами в город? Мы сходим на спектакль, может, в музей или на Статую Свободы. Ну, как вам эта идея?

– Звучит великолепно.

– Тогда мы заедем за Энни завтра утром, если это подходит, а затем сядем на поезд.

– Энни с ума сойдет от восторга. Она обожает Нью-Йорк.

– Для меня будет в новинку сопровождать двух таких юных дам. Сестра хочет использовать это утро, чтобы походить по магазинам, поэтому какое-то время я буду справляться с ними самостоятельно.

– Уверена, что вы прекрасно справитесь.

– Ей понравится Сибил. Она милая девочка, даже если учесть, что она моя племянница.

Линн ощутила неясное беспокойство. Почему-то она представила его сестру похожей на тех чрезмерно умных молодых женщин, которых она встречала на вечеринке у Тома. Она, должно быть, невероятно худая, а ее дочь, скорее всего, тоже, и к тому же разодета во французские наряды и выглядит на все шестнадцать. Подобного рода девочек очень много, но Энни не из их числа.

Поэтому на следующее утро она с заметным облегчением поприветствовала компанию у своих дверей. Сестра Тома, возможно, его близняшка, была прелестная, дружелюбная и абсолютно нормальная. Как и он. Сибил не была ни худой и ни толстой, хоть и не такой красивой, как мать. Энни проведет хороший день.

Прогнозы Линн сбылись. Энни провела замечательную субботу. За ужином она повторяла торжествующе:

– Я ела шоколадный торт с малиной и сливками.

Я сказала, что папа говорит, что я слишком толстая, а Том сказал, что когда я вырасту, то сяду на диету, поэтому пока волноваться нечего.

– Том? Ты зовешь мистера Лоренса Том?

– Он сам мне сказал. Потому что Сибил называет его «дядя Том».

Мокрый снег начал подмерзать. В те моменты, когда было тихо, можно было услышать позвякивание его ледяной крупы на оконных стеклах.

– Хорошо ужинать на кухне, – произнесла Эмили. – Уютно.

И это было правдой. В столовой, когда за столом сидело только четыре человека, всегда казалось, что не хватает еще десяти или двенадцати, потому что стол – подлинный Шератон – был достаточно длинным, чтобы за ним могли усесться восемнадцать человек. Казалось, звуки в комнате отдаются эхом. Но Роберт говорил, что на то она и столовая, чтоб в ней за столом обедали.

Энни все еще была полна впечатлений.

– Я сказала ему, что ненавижу свои волосы – они такие кудрявые. А он сказал, что я смогу их выпрямить, если захочу. Я сказала, что папа мне не позволит, а он сказал, что я смогу это сделать, когда вырасту, потому что тогда я смогу делать, что захочу. Он сказал, что знает одну женщину, которая сделала так, и ей понравилось. – Энни хихикнула: – Готова поспорить, что он имел в виду одну из своих жен.

Линн и Эмили переглянулись, и Эмили насмешливо заметила:

– Ты же ничего не знаешь о его женах!

– Вот и знаю! Мне Сибил рассказала. У него их было две. Или три. – Энни, задумавшись, остановила вилку на полпути ко рту. – Знаешь что? Если ты когда-нибудь разведешься с папой, я думаю, тебе нужно выйти замуж за Тома.

– Энни! Можно подумать, я когда-нибудь разведусь с папой.

– А я думаю, ты выберешь дядю Брюса, – заметила Эмили. – Ты же его так любишь.

При этих словах уголок рта у нее вздрогнул. Юмор ли это был или цинизм, или то и другое? Линн отвела взгляд. А Энни серьезно ответила:

– Конечно, я люблю его, глупая, но у него же есть тетя Джози.

Линн сделала им обеим выговор: – Глупости! И Боже вас упаси сказать что-нибудь настолько же идиотское в присутствии папы. Он возвращается через неделю, в среду.

Еще одиннадцать дней. Всего лишь одиннадцать дней, – сказала Энни. – Я думала, что его не будет дольше.

– К тому времени он закончит свою работу, – объяснила Линн, – и ему нужно будет возвращаться.

– Но он только что уехал. Какая польза от того, что он уехал, если он сразу же развернется и поедет обратно? Не слишком же много работы у него. Надеюсь, что в следующий раз они дадут ему работы побольше, – съязвила Энни.

– Иди выведи Джульетту, – вмешалась Линн. Ей нужно погулять.

В понедельник, когда школа снова открылась после каникул, Эмили вернулась домой без Энни, жалуясь:

– Что за ребенок! Она опять пропустила автобус. Думаю, мне теперь придется вывести машину и поехать обратно. А она все это время будет мерзнуть на улице.

Линн выглянула в окно. Шел мокрый снег. Белый склон холма был покрыт опасной ледяной коркой.

– Нет, Эмили, поеду я. Дороги скользкие, а у тебя недостаточно опыта вождения, чтобы справиться с машиной в такую погоду.

Эмили взглянула на необъятный живот матери.

– А если машина забуксует и тебе придется выходить, и ты упадешь? Нет, мам, поеду я. Я буду осторожна.

«Когда дело доходит до чего-то серьезного, она все же самая ответственная девочка», – подумала Линн, наблюдая, как машина осторожно выехала на подъездную аллею, плавно заскользила вниз по дороге и, одолевая дюйм за дюймом, скрылась из виду. Однако она осталась стоять у окна, вычисляя в уме, сколько времени понадобится, чтобы доехать до школы и обратно.

Когда зазвонил телефон – похоже, телефоны всегда имеют обыкновение звонить в самый неподходящий момент, – Линн сняла трубку. Незнакомый голос долетел до нее по проводам:

– Линн Фергюсон? Это Фэй Хеллер, соседка вашей сестры Хелен из Сент-Луиса. Вы меня помните?

Внутри у Линн все перевернулось.

– Да-да, что-нибудь с… Хелен?

– С Хелен все в порядке. Они всей семьей уехали кататься на лыжах. Я звоню, потому что их нет, а тут у меня дома ваша малышка Энни.

Линн медленно опустилась в кресло.

– Энни? У вас? Я не понимаю…

Очень спокойный негромкий голос объяснил:

– Не пугайтесь. С ней все хорошо, она цела и невредима. Она приехала на такси около трех. Я увидела, как она звонила Хелен в дверь, и, естественно, ей никто не открыл. Вышла и привела ее к себе. Сама она не хотела ничего объяснять, а я не настаивала, но…

«Боже мой, она убежала. Что же еще произойдет? Но убегать из дома бессмысленно…»

– Я представить себе не могу, что ей пришло в голову! – расплакалась Линн.