Ли Райкер - Полюбить ковбоя

– Она ничего не сказала.

– А где Кен?

Денни жестом указал на записку, которую переложил на рабочий стол к кофеварке, и стал наблюдать за тем, как, читая послание, Эрин все сильнее хмурилась.

– Давай ужинать, – снова предложил он и, видя, что она не знает, что делать, сел первым. – Или ты не желаешь даже сидеть со мной за одним столом?

– Не будь смешным, – отозвалась она, не отходя от рабочего стола.

– Я могу взять свою тарелку и пойти смотреть новости, если тебе… если ты так хочешь.

– Нет, все нормально.

Они ели в полной тишине, пока наконец Эрин не нарушила молчание:

– Честно говоря, я рада, что Тимми поехал на этот праздник, он не так уж часто встречается с другими детьми.

– Почему?

Эрин взглянула на него и снова потупилась, ковыряя вилкой горстку овощей у себя в тарелке.

– Ты здесь вырос и должен знать. Разве у тебя двор был полон друзей, с которыми ты играл?

– Были братья, – ответил он, – и ты.

– У Тимми нет даже этого.

К этому времени у них мог быть еще ребенок или трое, но вряд ли сейчас в ее словах был упрек, решил Денни, потому что выражение ее лица не изменилось.

– Обычно Кен возит Тима в дневной лагерь в Диллоне, но в последнее время он очень занят, ведь лето всегда самая горячая пора. Мег не любит ездить, а у меня нет времени из-за магазина, летом я открываю его раньше, чем зимой.

– Держу пари, он будет рад, когда начнутся занятия в школе.

Эрин быстро взглянула на него и снова отвела глаза.

– Что? – не понял Денни.

– Он не… видишь ли, местная начальная школа за-крылась два года назад, когда Тимми еще ходил в дет-ский сад, а до ближайшей средней школы отсюда час езды на автобусе. – Она замолчала, уставившись в свою тарелку; в тишине громко тикали настенные часы, и Денни слышал, как он сам проглатывает пищу. – Зимой Кену приходилось вставать в четыре утра и расчищать дорогу, чтобы Тимми мог добраться до автобусной остановки на шоссе. Поэтому мы решили…

– Что решили? Кто решил?

– Я, Кен, твоя мать, – ответила Эрин. – Мы попробовали первый год учить его дома и намерены сделать то же самое и в следующем году.

– Учить дома? – Денни повидал много ребят, потому что они в летнее время ездили вместе с семьями по родео. – Кто из вас умеет это делать? И насколько хорошо?

– Я, мы все. – Эрин подняла голову. – Я учу его читать и писать; Кен занимается арифметикой и другими науками, а этой осенью собирается взяться за географию; Мег преподает историю и хочет поучить Тимми игре на фортепиано.

– А что будет, когда он пойдет в среднюю школу? Он же не сможет ее окончить.

– Как все учащиеся, каждый год он будет проходить проверку знаний. В средней школе тесты академических способностей довольно сложные, но, я уверена, Тимми справится с ними хорошо, и, может быть, даже лучше, чем любой учащийся школы.

– Почему со мной не посоветовались? – Денни наклонился совсем близко к ней.

– О, Денни. – Эрин отодвинула в сторону тарелку, почти не притронувшись к еде.

«Ну вот, – подумал Денни, – мы не можем даже поужинать вместе без того, чтобы не начать ссориться».

– Потому что меня здесь не было? Или ты решила, что мне до этого нет дела? Почему, Эрин?

– Так как мы, а не ты должны заниматься его образованием.

Денни хлопнул ладонью по столу, встал, резко отодвинув стул, отнес в раковину тарелку, сполоснул ее и сунул в посудомоечную машину. Решив, что машина полна посуды, он добавил моющего средства и запустил ее, не потрудившись взять у Эрин ее тарелку. Потом он поднял небольшое ведерко с овощными очистками для Кемосабе и прошагал к задней двери, не зная, сможет ли произнести хоть слово.

– Я буду признателен, если вы трое перестанете принимать решения, касающиеся моего сына, без меня, – объявил он с порога.

– Непременно, – сказала Эрин ему вслед, когда он захлопнул за собой дверь, – если ты приедешь домой и будешь каждый день чистить дорогу, а затем возить его в школу.

До самой темноты Денни не возвращался в дом, ему приятнее было разговаривать с лошадью, чем со своей женой, которая, по-видимому, считала его человеком-невидимкой. Она ожидала, что он бросит работу, которую любил, и вернется домой, туда, где его совсем не хотели видеть. Вернется к женщине, которая, едва увидев его на пороге, пожелала, чтобы он уехал как можно скорее.

Когда он снова вошел в дом, кухня была безупречно чистой, свет почти везде был погашен, только где-то в глубине виднелось мерцающее свечение. Пройдя через пустые комнаты, он обнаружил Эрин в затемненной телевизионной комнате на первом этаже, которая раньше служила на ранчо офисом и была святая святых его отца. На глубоких книжных полках орехового дерева, где прежде хранились расчетные книги ранчо, теперь стояли телевизор и видеомагнитофон – еще одна перемена, о которой он не знал.

– Что ты смотришь? – спросил Денни.

– «Бессонницу в Сиетле». – Эрин не взглянула на него и не проявила к нему никакого интереса. – Вероятно, твоя мать взяла ее напрокат.

Он был в штате Вашингтон несчетное число раз и любил его, в прошлую осень он был там первым в скачках на быках. Денни плюхнулся рядом с Эрин на один из двух маленьких диванчиков с темными деревянными подлокотниками и обивкой с красным рисунком – места для влюбленных, называла их Мег. Денни вызывающе смотрел на Эрин, как бы предлагая ей встать и уйти из комнаты, потому что он пришел.

– Тебе нравятся любовные истории? – спросила она.

– В последние восемь лет – нет.

Она напряглась, но осталась сидеть. Денни стянул сапоги, бросил их на однотонный бежевый ковер и вытянулся, заняв свое излюбленное положение. Откинув голову на спинку дивана и положив под нее руки, он наблюдал, как Мег Райан и Том Хенкс пытаются найти друг друга и полюбить.

В комнате все замерло, и постепенно Денни яснее и яснее осознавал, что Эрин сидит с ним рядом, пусть и на расстоянии фута, но все же достаточно близко, чтобы он мог ощущать теплоту ее тела, видеть ее реакцию на романтический фильм, и немного погодя он просиял.

– Ты, наверное, тоже кое о чем догадываешься, верно?

– О чем? – Она не отрывала взгляда от экрана и слегка покачивала ногой в такт негромкому музыкальному сопровождению фильма.

– Мама занимается сватовством.

Эрин выпрямилась и с изумлением посмотрела на него.

– Конечно, – подтвердил он, – это же очевидно. Ужин в духовке – твой любимый перец и мой любимый яблочный пирог; этот фильм, который мы с тобой оба никогда не видели. Она все это специально подстроила. Тебе не кажется, что тратить вечер на споры неразумно?

– Ради Бога, откуда такие выводы?

– Ты о спорах?

– Нет, о Мег, – усмехнулась Эрин.

– Ты прожила с моей матерью дольше меня и полагаешь, я не прав?