Дик Портер - Преданное сердце

— Пили, разговаривали. Там был хороший буфет.

— До дома добралась нормально?

— Да.

— На автобусе?

— Нет.

— Кто же тебя довез?

— Майор Холлоран.

— Ну и как он тебе?

— Вполне.

— Он тебя отвез прямо домой?

— Нет, мы по дороге еще заехали выпить вина.

— Куда?

— К нему.

— Он что, не женат?

— Нет, женат, но у него больна теща, и жена сейчас с ней в Америке.

— О чем же вы беседовали?

— Так, о том о сем. В основном, о моей работе. Он сказал, что, наверно, сможет найти мне место получше или, по крайней мере, повысить зарплату. А почему ты спрашиваешь? Ты что, ревнуешь?

— Ни в коем случае.

Я решил, что пока хватит, и переменил тему. Мы заговорили о разных вещах, и, насколько я мог судить, Эрика находилась под впечатлением, будто мне это очень интересно. На самом же деле мои мысли вертелись вокруг майора Холлорана. Значит, он обещал Эрике повысить зарплату или устроить на другую работу? Все это можно было обговорить за пять минут. Холлоран стоял у меня перед глазами — как он, напевая, идет к машине, как выделывает ногами какие-то штуки в духе Боуджэнглза Робинсона. [63] Знаменитый новоорлеанский джазмен. Разве так себя ведут, когда хотят помочь продвинуться по службе какой-то там библиотекарше? Да неужели могло так случиться, что между ними ничего не было? Едва ли.

Немного погодя я спросил:

— Как насчет завтра? Ты свободна?

— Майор Холлоран сказал, что ему нужно еще раз обсудить со мной всякие библиотечные дела. Ты не предупредил о том, что хочешь куда-нибудь пойти, вот мы и договорились встретиться.

В воскресенье? Воскресенье всегда было нашим с Эрикой главным днем, мы всегда проводили его вместе, и я думал, что завтра мы съездим в Тегельский замок: пройдемся по замку, прогуляемся вдоль озера, поужинаем в кабачке "у старого Фрица", где когда-то бывал сам Гете, — словом, проведем день так, чтобы было что вспомнить.

— Тогда давай встретимся днем, — сказал я.

— К сожалению, — ответила Эрика, — майор освободится только после обеда. Он будет на яхте одного своего приятеля на Хафеле.

— А вечером ты тоже занята?

— Да, мы договорились поужинать в офицерском клубе в Грюнвальде.

Неужели это начало конца? Да, все выглядело именно так, хотя, когда я проводил ее домой, мы еще целовались в коридоре, и Эрика была такой, как всегда. Вот женщина, думал я, которая меняет мужчин, как перчатки. Любовь втроем — такого у меня вроде бы еще не было, и мне вдруг ужасно захотелось все это испытать. Я представил себе, как трахаю Эрику, а она мне рассказывает, что они там делали накануне с майором. Но пока лучше ей об этом не говорить: вдруг она меня неправильно поймет?

Что ж, раз она хочет провести воскресенье по-своему, то и я проведу его по-своему. Может быть, если пройтись по Курфюрстендамм, удастся найти другую Эрику? Даже если и нет, можно будет взять какую-нибудь проститутку. По бабам я уже не ходил много месяцев, и не могли же все они быть, как те трое, которые попались мне в первый вечер! Если Эрика решила удариться в загул, почему бы не удариться в загул и мне? Но вместо этого в воскресенье я первым делом разыскал армейский телефонный справочник. Телефона майора Холлорана там не было. Ну да, понятно: он ведь в Берлине недавно. Но в общем справочнике я его нашел — и телефон его, и адрес. Совсем позабыв про Курфюрстендамм, я прямиком направился туда. Это было недалеко — в квартале, где жили американские военные. На улице играли дети, супружеские пары шли в церковь — словом, все были заняты своим делом, как будто ничего здесь не произошло и будто именно здесь не была обесчещена Эрика. Побродив по этой "маленькой Америке", я наконец нашел его машину. Зачем я сюда пришел, что я тут позабыл? Этого я не знал, но мне почему-то казалось, что я должен увидеть, как он уезжает. Он вышел из дома в самом начале второго, щегольски одетый в белые парусиновые брюки и синий спортивный пиджак. Он кивнул мне как знакомому — наверно, решил, что я тоже офицер. Я думал, что у него будет хоть немного виноватый вид — нет, ни чуточки. Его «бьюик» безмятежно поехал в сторону Зелендорфа.

Теперь-то уж точно пора было отправляться в центр, но я вместо этого сел на автобус, шедший до Хафеля, и весь день таскался по берегу, надеясь обнаружить Эрику.

На озере были десятки яхт, но ни Эрики, ни майора я не увидел. Ближе к вечеру я отправился в офицерский клуб, который помещался в окруженной чудесным парком старой вилле в Грюнвальде. На подъездах стояло около сотни автомобилей с американскими номерами, и «бьюик», разумеется, был среди них. Эрика с майором вышли из клуба часов в девять, и я, не медля ни минуты, сел на автобус до Зелендорфа и, как и предполагал, приехал туда раньше их. В комнате Эрики горел свет, шторы были наполовину открыты. У меня уже был составлен план, и я тут же направился к телефону-автомату и набрал номер майора. Сердце мое колотилось. Подойдет ли майор к телефону? Будет ли тяжело дышать? Застигну ли я их уже во время совокупления или еще только в процессе подготовки? В трубке слышались длинные гудки. Никто не отвечал. Немного погуляв, я позвонил снова. По-прежнему никакого ответа. Когда я позвонил опять через пятнадцать минут, к телефону наконец подошли, и недовольный голос произнес: "Майор Холлоран". Я тут же повесил трубку. Я рассчитывал своим звонком поставить майора в дурацкое положение, но вдруг понял, что попал в него сам. Только один человек мог так настойчиво звонить ему три раза подряд — ревнивый воздыхатель Эрики. Впрочем, говорила ли она ему вообще про меня? Скорее всего, нет, но вполне возможно, что и да, потому что в моем воображении уже возникла картина: майор стоит голый у телефона и, кипя от ярости, рассматривает меня. "А, так это тот самый тип, который все утро слонялся возле моей машины, а в пятницу подглядывал в окно! И автомат, из которого он звонит, я тоже узнаю — это напротив дома Эрики. Пошлю-ка я туда патрульную машину, чтобы его забрали". И я, не дожидаясь, когда Эрика с майором вернутся, бросился на автобусную остановку и поехал домой.

Через несколько дней, когда мы с Эрикой сидели в задней комнате в библиотеке, она спросила:

— Хэмилтон, что случилось? Ты в последнее время сам не свой.

— Мне так не кажется.

— Тебя что-то беспокоит.

— Не представляю себе, что бы это могло быть.

— Но что-то все-таки есть.

— Может, дело в том, что появился этот Холлоран, и мне без тебя скучно.

— Мне тоже без тебя скучно, но что же делать? Нужно ведь зарабатывать на жизнь — и себе, и папе. А майор Холлоран пытается пробить мне более высокую зарплату, хочет найти другую работу, получше. Не могу же я от этого отказываться.

Такое простое и ясное объяснение мне почему-то в голову не приходило, и я подумал, что Эрика во многом права. В самом деле, раз ей нужны деньги, а я не могу их дать, то почему бы ей не встречаться с майором? Да потому, что мы любим друг друга — вот почему.