Андрей Максимов - Карма

Кротов оказался в ее постели в день знакомства. Это было лет пять назад, и сейчас Наташа уже и забыла, как и почему это случилось: то ли у нее настроение было плохое, то ли Кротов ей понравился, то ли перепили. Да и не важно. Утром встали, разошлись – довольные и не обремененные.

Потом снова встретились. То ли лето было – настроение веселое, то ли зима – согреться хотелось, то ли – тоска, а то ли, может, наоборот – радость бесшабашная… В ресторане посидели, в постели полежали – и опять разбежались. Так периодически встречались и разбегались – по-прежнему довольные и не обремененные.

«Чего Сереге от меня понадобилось?» – подумала Наташа, но дальше развивать эту мысль не стала – лень.

Она нравилась мужчинам. Мужчины нравились ей. Но как-то так жизнь складывалась, что мужики ее никогда не спасали. Только нервировали.

Рита предложила ехать в автосервис немедленно, Наташа ответила:

– Ага.

Но подумала при этом: «Фиг-то!»

Рита оценила подругу взглядом, вздохнула:

– Я с тобой поеду. Девушке, которая находится в столь сомнительном состоянии, нельзя одной появляться среди большого скопления мужиков. А автосервис – это именно такое место, это я тебе как краевед говорю.

Наташа поблагодарила подругу, сказала что-то неясное про неотложные дела и поехала на работу.

В конце концов ее автомобиль получил производственную травму, и Наташа вправе была требовать компенсацию на производстве.

Она ехала, а точнее, стояла в пробках и все пыталась выстроить разговор с главным редактором: мол, вы обязаны оплатить ремонт машины, потому что не было бы публикации – моя машина была бы цела… По сути, это производственная травма моей машины, и вы, как хороший начальник, нам практически отец, должны…

Дальше пыталась какие-то аргументы найти. Но получалось плохо – все думала зачем-то о лаборатории, об анализе и о том, как она будет жить, если анализ окажется положительным.

Наташа честно пыталась отбросить эти мысли, но они возвращались. Так в детстве кинешь бадминтонный воланчик против ветра, а воланчик тут же вернется, да еще и по лбу стукнет, гад.

«Чего я психую? – нервно успокаивала себя Наташа. – Ведь даже если Бог послал мне эту болезнь, значит, это зачем-нибудь нужно. Для осмысления жизни, например. Или чтобы жизнь не просто переделать, а резко поменять. Вот узнаю результаты анализов – стану менять жизнь».

А снизу уже поднимался противный холодок: не болезнь тебе пошлют – смерть. А зачем смерть в 35 лет? Об этом даже думать страшно, да и не следует об этом думать.

Но думается, думается – мается – все равно!

«Если бы я могла задать Господу вопрос, – некстати фантазировала Наташа, – я бы спросила Его: „Для чего Вы дали человеку мысли? От них все беды – и отдельному человеку, и человечеству: придумает какой-нибудь мыслитель теорию, и потом все человечество хрен знает куда движется… Дураки, вроде певца Артура, постоянно счастливы! Или, например, безумные… Они всегда убеждены, что поступают верно. И они, безумные, то есть те, кто без ума, довольны жизнью. Зачем же Вы поступили с людьми так негуманно, заставив их размышлять, анализировать, мучиться?“».

Главный редактор газеты «Желтый тупик» Алексей Николаевич Цветков принял Наташу сразу, слушал ее молча, смотрел внимательно, не перебивал.

Алексей Николаевич слыл у них в редакции человеком конкретным и несентиментальным. В его кабинете не было ни одной фотографии, ни одного портрета, даже семейного, зато на стене висел огромный лозунг «ДЕНЬГИ УТЕШАЮТ ЛУЧШЕ, ЧЕМ СЛОВА».

Новички, которые приходили в «Желтый тупик», к этому лозунгу относились с подозрением. Они всенепременно начинали говорить коллегам чтонибудь о своеобразии русской души, бескорыстии и интеллигентности. Ветераны молчали и ухмылялись, прекрасно зная: наступит такой момент, когда новичку понадобится помощь, и тогда он оценит практическую мудрость «неинтеллигентного» лозунга.

Цветков основал газету и с удовольствием стал ею руководить, после того как оставил свой бизнес. А может, не оставил, а просто перестал им активно заниматься. А может, и не перестал. Говорить об этом в редакции было не принято.

Про бизнес Цветкова никто не знал. Каким образом он умудрился купить квартиру на Патриарших и построить трехэтажный дом в Жуковке – этот вопрос никогда не обсуждался.

Цветкова любили. Во-первых, он платил хорошую зарплату и делал это вовремя. Во-вторых, если возникали какие-нибудь проблемы, старался решать их быстро и конкретно.

Это были два основных достоинства главного редактора. Недостатков – для равновесия – имелось тоже два.

Во-первых, Алексей Николаевич очень не любил трепаться, то есть разговаривать ни о чем в больших и маленьких компаниях. Конечно, в прежние времена человек, не любящий потрепаться, вряд ли сделал бы карьеру в журналистике. Нынче времена изменились. И хотя коллектив делал вид, что обижается на главного редактора за то, что тот категорически не желает принимать участия в застольных дискуссиях о судьбах России или – что особенно обидно – о свободе печати на данном этапе исторического развития, эта обида быстро забывалась в день зарплаты.

Вторым недостатком, точнее, слабостью Цветкова была ненависть, которую он испытывал к знаменитостям. Он ненавидел их так, что готов был позорить в своей газете с утра до вечера всех мало-мальски известных людей – вне зависимости от возраста, рода занятий и пола. Одно время коллектив «Желтого тупика» пытался постичь причину столь сумасшедшей неприязни, однако забросил это бессмысленное занятие, тем более что подобная маленькая слабость главному редактору их газеты не мешала, а даже помогала.

Выслушав Наташу, Цветков начал говорить сочувственные слова. Говорил красиво и страстно. Наташа даже испугалась, что этим дело и ограничится. Но говорил он, как всегда, недолго. Цветков был человеком конкретным и свой лозунг всегда стремился выполнять.

Он не только выписал деньги на ремонт машины, но и пообещал оплачивать платную стоянку.

– Вам же теперь нельзя оставлять машину во дворе, иначе придется перекрашивать ее каждый день, – улыбнулся Цветков. – А с Артуром вашим будем разбираться. Зря он на вас наехал, с моими сотрудниками так поступать – себе дороже выйдет.

– Спасибо, Алексей Николаевич, я…

Наташа запнулось, потому что Цветков поднялся и посмотрел на нее как-то… Как сказать? Словно не главный редактор на сотрудника, а по-другому. Как на женщину посмотрел.

«Показалось, – не раздумывая, решила Наташа. – Конечно, показалось. Наш чисто конкретный Цветков на своих сотрудниц смотрит только как на сотрудниц. И я тут не исключение. А жаль…»

Не то чтобы Цветков нравился Наташе. Просто иногда, скажем, в машине по дороге домой или вечером у телевизора… Короче, в такие моменты, когда перестаешь контролировать свои мысли, она думала о том, что хорошо бы иметь такого мужика, как Цветков. Просто иметь такого за спиной, вроде как тыл. А даже если и не тыл… Интересно было бы устроить с Цветковым настоящий роман-эпопею – продолжительный, основательный, серьезный.