Мишель Рид - Вернись, Луиза!

– Тогда кому-то придется заплатить за эту потерю.

– О, перестань угрожать, как варвар! – отрезала Луиза. – Око за око, зуб за зуб – а я-то думала, это греки подарили человечеству цивилизацию.

Андреас улыбнулся.

– Молодец. Но ты не заставишь меня передумать. Или ты вернешься ко мне, или оба семейства заплатят за свои грехи. Итак, твой ответ?

– Я отвечу через пару недель. – Губы Луизы дрожали.

– Учти, я могу много чего натворить за пару недель, моя дорогая.

– Перестань называть меня «моя дорогая», когда пытаешься попросту шантажировать!

– Хочешь, чтобы я звал тебя по-другому?…

– Мне следовало бы догадаться, что ты снова сведешь все к одному…

– К сексу, – озвучил он. – Сейчас в одной из готовых спален, – предложил он. – Подумай. Нам с тобой когда-то было хорошо, когда мы часами могли сводить друг друга с ума. – Андреас коснулся рукой ее щеки. Мы могли бы еще раз насладиться прелестью незащищенного секса, не думая о вмешательстве…

– Что значит – «незащищенного секса»?

– Я думал, это очевидно. Я хочу, чтобы ты забеременела.

У Луизы перехватило дыхание.

– То есть ты хочешь ребенка?

– Я немного подумал после той ночи на холме. Можешь называть меня хамом, как угодно. – Андреас слегка коснулся ее губ. – Но я хочу снова посадить семя в твое лоно и на этот раз видеть, как оно растет.

– Прекрати! – Луиза отстранилась. – Это какое-то безумие.

– И даже еще хуже. Видишь ли, я стал желать именно этого гораздо сильнее, когда на горизонте появилось имя Макса Ландрю. И знаешь, почему?

Луиза покачала головой, даже не пытаясь понять, что происходит в голове этого безумца.

– Потому что сама мысль, что отцом твоего ребенка может стать другой мужчина, невыносима для меня. Тебе жутко повезло, что это я был с тобой в ту ночь!

– Господи, – прошептала Луиза. – не могу поверить…

– Тогда просто представь, что бы ты почувствовала сама, предположив, что я могу стать отцом ребенка другой женщины.

Эти слова прозвучали для Луизы раскатистым угрожающим громом. Она побледнела.

– Как ты можешь быть таким жестоким? – прошептала она.

Андреас взял ее лицо в свои ладони. Его пальцы были такими нежными, когда он заправил волосы ей за уши – как всегда делал, когда хотел извиниться…

– Да, я могу быть жестоким и примитивным, и это больно, так ведь? Тебя словно вывернули наизнанку, я прав? Моя мать свела нас здесь, чтобы мы увидели, что между нами не осталось ничего общего. Увы, она ошиблась. Потому что у нас слишком много общего. – Он помолчал. – Ты вся дрожишь. Я тоже дрожу, потому что все еще чувствую то же самое влечение.

– Это просто из-за шока. Все пройдет.

– Но я не хочу, чтобы проходило! – Их губы почти соприкасались. – Подумай, – настаивал Андреас. – Подумай о том, что между нами произошло тогда на холме и что съедает нас изнутри всякий раз, когда мы оказываемся рядом. Подумай о любви, которая нас ждет, как только ты скажешь мне «да». И подумай о братике или сестренке, которых мы подарим Никосу. И о том, как он будет счастлив, когда снова увидит нас вместе. У нас есть шанс сделать что-то хорошее, отринуть все это зло. И тебе нужно просто остаться со мной…

И тут, не выдержав, Луиза расплакалась.

Выругавшись, Андреас уже проклял все, что сказал, но слова назад не вернешь. Он ругал себя за то, что вообще произнес их. Однако он говорил серьезно и мог бы ответить за каждое свое слово.

Пять лет назад их лишили права самим решать, что делать и как жить. Ими руководили жестокие кукловоды, которые видели в Луизе и Андреасе детей, решивших поиграть в дочки-матери только потому, что ребятам не повезло и они сделали ребенка. И когда произошло несчастье, «мудрые» родители решили, что вместе с Никосом должен умереть и их брак. Андреаса больше всего убивала мысль, что люди, которые, как он верил, любили их, могли так с ними поступить.

Но что было бы с ними, не вмешайся тогда родители? Кто знает? Уж точно не я, думал Андреас, глядя на женщину, которую он встретил в неподходящее время и которую никогда не переставал любить.

Его мать хочет завершения всей этой истории? Что ж, Андреас желает того же, только вот закончится все не так, как мечтает его мать. Луиза принадлежит ему. Он понял это в тот момент, как она сошла на берег с парома. А ночь на холме только доказала его правоту. Эта женщина принадлежала ему и всегда будет принадлежать. Это было ясно как день.

– Если будешь лить слезы, я за себя не отвечаю, – предупредил Андреас.

Поджав дрожащие губы, Луиза глубоко вдохнула.

– Я не хочу быть пешкой в твоей игре – только потому, что у тебя возникло желание кому-то что-то доказать.

– Ты меня не слушаешь.

– О, нет, как раз слушаю. – Она подняла заплаканные глаза на мужа. – Ты жаждешь мести и хочешь использовать меня как орудие.

Андреас отвернулся.

– Я просто хочу вернуть то, что они у нас отняли.

Луиза потерла руки.

– Мы уже не те, что раньше. Не нужно ворошить прошлое, которого даже не существовало.

– То есть нашего сына тоже не существовало?

– Разумеется, Никоc был! Но ты не можешь возродить его в другом ребенке, Андреас! Это просто…

Он побледнел, как простыня, и отошел от Луизы.

Господи боже! Она закрыла глаза. Не нужно было этого говорить. Дрожа, она отошла от стены и поплелась за Андреасом. Нашла она его в кухне.

– Прости. Я сказала ужасные вещи.

– Мы все говорим ужасные вещи. Но большая часть из них была сказана пять лет назад.

– Да. И из плохого не выйдет ничего путного, ты же понимаешь это, Андреас?

– Нет, не понимаю.

– Упрямец! – буркнула Луиза. Она приложила руку ко лбу и обнаружила, что горит, хотя и не чувствовала жара. Наоборот, ей было холодно.

– Я собираюсь сварить кофе. Хочешь? – спросил Андреас так, будто варить, а затем пить кофе во время такой важной беседы было совершенно нормально.

Луиза усмехнулась.

– Вообще-то я не очень хорошо себя чувствую…

Андреас повернулся к ней лицом, но оно расплывалось перед ее глазами, словно в тумане. Быстро подойдя к Луизе, он коснулся ее лба.

– Да ты вся горишь! – констатировал Андреас. – Почему ты ничего не сказала?

– Мы были слишком заняты…

С его губ сорвалось несколько грубых ругательств, когда Андреас легко подхватил жену на руки.

– Поставь меня на пол! – запротестовала она. – Я не настолько больна и в состоянии идти сама.

– Замолчи! – отрезал Андреас, выходя в прихожую.

– У меня ужасно болит голова, – призналась Луиза. – И я вся горячая, хотя меня постоянно знобит.

– Это называется «солнечный удар». Тебя тошнит?

Она кивнула.

– Уже вырвало один раз. – Луиза устроилась на плече у Андреаса, устыдясь того, как ей хорошо…