Мэг Кэбот - Каблук Маноло

Никто ничего не заподозрил: снова выручила версия с амнезией. В итоге я появилась в классе посреди выступления Маккайлы Донофрио о пользе чтения детям. Увидев меня на пороге, она замерла на полуслове. Вскоре народ стал потихоньку просыпаться и вслед за ней впадать в ступор. Немая сцена продолжалась секунду или две. Потом мистер Грир, видимо, почувствовал, что в классе непривычно тихо, и тоже наконец проснулся.

— Так-так, — немедленно выпалил он, — я в курсе. Никки Ховард, кажется?

— Все верно, — произнесла я, протягивая документы. — Здравствуйте.

— Отлично, отлично. — Мистер Грир взял бумажки, даже не взглянув на них. — Ребята, познакомьтесь, это Никки Ховард. Она теперь будет с нами учиться до конца года. Присаживайтесь на любое свободное место. Кстати, вон там никто не сидит. — И он указал на мое старое место. (Кто бы сомневался!)

Стараясь не обращать внимания на перешептывания, я пошла к своему месту, украдкой взглянув на Кристофера. На удивление, он не спал. Меня изумило еще кое-что: он подстригся. Я еле сдержалась, чтобы не остановиться возле него с выражением немого ужаса на лице. Господи, какие же у Кристофера короткие волосы! Исчезли светлые пряди, которые лежали на плечах. Я помнила его длинноволосым с первого дня нашего знакомства — и в средней, и в старшей школе. Теперь его оболванили наподобие дружка Уитни, Джейсона Кляйна. Сейчас их можно было спутать. Они стали похожи, как два близнеца. Внешне Кристофер ничем не отличался от «ходячих мертвецов». Он даже напялил бледно-зеленую рубашку поло. Что за дела? Понимаю, я (как бы) погибла у Кристофера на глазах, он был на моих похоронах. Одно расстройство, не спорю. Но чтобы с горя превратиться в прилизанного мажора? Это уж слишком.

— Итак, Никки, просто чтобы вы сориентировались: у нас проходит серия пятиминутных аргументированных выступлений на любую тему по выбору учащихся. — Слова мистера Грира вернули меня к действительности. — Я пока не жду от вас доклада, но если вы сумеете что-то подготовить, то милости прошу на следующей неделе.

— Хорошо. — Быстро отвернувшись от Кристофера, я села на место.

На полном автопилоте я раскрыла свой ноутбук, пытаясь переключиться с мыслей об изменившемся Кристофере, и невидящим взором уставилась прямо перед собой. Я никак не могла сосредоточиться на докладе Маккайлы. Даже сидя спиной к Кристоферу, я все время думала о нем. Ну зачем надо было так стричься? Что с ним такое? Он следом за Фридой мутировал в одного из «ходячих мертвецов»? Так быстро? Хотя, конечно, целый месяц прошел. Неужели ему не жалко своих волос? Кристофер так долго боролся с Командиром, и вот, пожалуйста. Стоило мне умереть, как Малоуни сразу сдался? Так нельзя!

Впрочем, стрижка смотрелась очень неплохо. Даже Фрида признает, что Кристофер симпатичный. По-настоящему симпатичный. Выходит, теперь Малоуни станет пользоваться популярностью у женской половины класса? То есть не у меня одной? Господи, только не это! Раньше одна я обращала на Кристофера внимание, причем он об этом даже не догадывался (или не догадывался, что я все-таки женского пола). Теперь Малоуни стал гораздо более привлекательным. Лично я всегда это знала. Зато сейчас наверняка все заметили, что Кристофер очень даже ничего. А вдруг он с кем-то уже встречается? И почему только я не удосужилась выяснить у Фриды, что слышно о личной жизни Кристофера? За месяц ведь всякое может случиться. Взять хотя бы мою историю. Кстати, о смене имиджа: у меня теперь вообще новое тело, не говоря уже о лице и страховом полисе.

Я все думала о Малоуни, в частности о его возможном романе. (Чисто теоретически, конечно. Во-первых, Кристофер даже не подозревал, что я к нему неравнодушна, а во-вторых, он считал меня мертвой.) Вскоре мне показалось, что все смотрят в мою сторону. Наверное, почудилось. Однако, быстро оглядевшись, я тут же поняла, что не ошибалась. Как только я подняла глаза от компьютера, все головы разом отвернулись. Тогда я специально уронила карандаш и, поднимая его, быстро оглянулась на Кристофера. Его взгляд был приковал к Маккайле. Подумать только, он даже не заметил моих ухищрений! Да что он себе позволяет? Спит с открытыми глазами, что ли? Обычно Малоуни спал на первом уроке. Неужели он встречается с Маккайлой? Не верю. Маккайла — председатель бизнес-клуба школы, только об одном и говорит: как она закончит Гарвард, а потом вдохнет новую жизнь в Уолл-стрит. Такие разговоры явно не в духе Кристофера. Хотя кто знает… Ну все, хватит! Эдак можно до чего угодно додуматься.

Кипя от злости, я начала рисовать в ноутбуке. Нарисовала крошечного пуделя, похожего на Козабеллу. Кстати, Лулу вчера обещала присмотреть за Кози, пока я буду в школе. Бедняжка и скулила, и плакала, увидев, что я ухожу без нее. Не надо быть опытным собаководом, чтобы понимать: Кози страдала. Не уж-то Никки вечно носила ее с собой? Дело в том, что Козабелла воспринимала любую попытку оставить ее дома как личную обиду — не меньше. Я представила, какой бардак ждет меня дома. Вряд ли Лулу ответственно подойдет к моей просьбе. Скорее всего, весь вечер я буду отмывать ковер. Впрочем, мои новые руки все равно пора приучать к работе, а то прямо никакого толку. Я даже жалкого пуделя не могла ими нарисовать. Интересно, Никки хоть что-нибудь делала своими руками? Кроме маникюра.

— Никки. — Услышав шепот, я обернулась в надежде, что это Кристофер. Как выяснилось, меня звала Уитни Робертсон. Она улыбалась. Нормально? Уитни улыбалась! Мне! На мою парту приземлился скомканный листок бумаги — записка от Уитни. Я прямо не знала, что делать. Линдси, ее подруга (тоже из «ходячих мертвецов»), приветственно помахала рукой. Она тоже улыбалась. Не задумываясь, я инстинктивно улыбнулась в ответ. Мама дорогая! Я только что улыбнулась «ходячим мертвецам»!

На листке причудливым почерком было выведено: «Добро пожаловать в нашу школу! Мы тебе очень рады. Меня зовут Уитни Робертсон. Повторюсь за другими, но я твоя самая большая поклонница. Ты наверняка часто это слышишь, но, поверь, я говорю от всего сердца. Я еще помню твои первые фотографии в журналах. Видно, тебе необычно снова учиться в школе. Я просто хотела поприветствовать тебя. И если пойдешь сейчас на завтрак, то у нас всегда найдется для тебя место. Мы сидим у салатной стойки. Уитни». В конце записки значился номер ее мобильного.

Я долго смотрела на записку. Множество различных вариантов ответа проносилось в голове, пока я снова и снова пробегала ее глазами. Первым делом захотелось скомкать листок и швырнуть Уитни прямо в лицо. Потом я решила написать в ответ, что, мол, наслышана, что из себя представляет Уитни на самом деле. И добавить, что не сяду за их стол, даже будь они последними людьми на планете Земля. В итоге я не сделала ни того, ни другого. Под одной простой причине, какой бы странной она ни казалась. Я знала, что Никки в жизни бы так не поступила. Только не подумайте, что я пыталась вести себя в стиле Никки Ховард. По крайней мере, не в школе. Правда, теперь я и есть Никки. Черт, как же все сложно. Не станет же она переживать из-за записки от какой-то дуры. Ведь, если честно, мне было глубоко наплевать и на Уитни, и на ее идиотское стремление выделиться. Гораздо больше беспокоил Кристофер: он по-прежнему смотрел прямо перед собой. С другой стороны, проигнорировать записку Уитни вроде как невежливо. Наживу себе врага (хотя фактически мы с ней уже давно враги). Поэтому пришлось, изящно откинув волосы в сторону, обернуться к ней с улыбкой. И тут произошло такое!.. Я вогнала Уитни Робертсон в краску. Вот это да! Покрасневшая от удовольствия Уитни улыбнулась в ответ и помахала. Линдси последовала ее примеру. Потом, шепнув: «Звони!» — Уитни жестом показала, будто держит в руках сотовый. Я снова улыбнулась. Вопреки моим опасениям роль Никки иногда оказывалась не такой уж и сложной.