Нора Робертс - Очарованные

Будет очень приятно давать ему отцовские советы после рождения близнецов.

О да, думал Бун, держа в руках лунный камень, глядя, как он поблескивает в лунном свете, льющемся в окно кабинета, мир, безусловно, тесен и чудесен.

Один из его старейших приятелей женат на кузине женщины, которая живет по соседству. Теперь Ане будет трудновато его избегать.

А она его именно избегает. Возникает сильное ощущение, которым нельзя не гордиться, что он заставляет эту фею нервничать.

Он почти забыл, как сближаются с женщиной, которая слегка краснеет, растерянно смотрит с участившимся сердцебиением. Все женщины, с которыми случалось иметь дело в последнюю пару лет, были невозмутимыми, рассудительными… и безобидными. Он хорошо себя чувствовал с ними, всегда радуясь женскому обществу. Только не было никакой тяги, никакой тайны, никаких иллюзий.

Пожалуй, он до сих пор остается мужчиной, привязанным к старомодному типу женщин. К розово-лунному типу, усмехнулся Бун. Тут он увидел ее, и смешок застрял в горле.

Ана шла по саду, почти плывя в лунном свете, со шмыгающим в тенях серым котом. Распущенные волосы поблескивают на спине, на плечах, на бледно-голубом халате. Кажется, вздыхает, срезая цветы и укладывая в корзину.

Она пела старую песню, переходившую из поколения в поколение. Далеко за полночь думала, что осталась одна, никто ее не видит. Первая ночь осеннего полнолуния — время собирать плоды, так же как весеннее полнолуние — время сеять зерна. Уже сделан круг, расчищен участок.

А сейчас она складывала цветы и травы в корзинку нежно, словно младенцев. В глазах колдовство. И в крови.

— На свету и в тенях под луной я срезаю цветы, выбираю на ощупь, по запаху средь темноты. Пусть они волшебство несут людям. Как скажу, так и будет…

Сорвала буквицу и гелиотроп, выкопала корень мандрагоры, отыскала пижму и бальзамин. Корзина тяжелела.

— Нынче жатва, а завтра сев. Беру только то, что пустила в посев. Всегда помню, что будет, помогаю, спасаю без вреда людям.

Произнеся заклинание, Ана прижалась лицом к цветам, вдыхая свежие ароматы.

— Не пойму, вы настоящая?

Она быстро вздернула голову, видя тень возле изгороди, которая потом шагнула в сад, превратившись в мужчину.

Сердце скакнуло в горло, постепенно ускоряя биение.

— Вы меня испугали.

— Простите. — Видимо, лунный свет придает ей такое… очарование. — Допоздна заработался, вышел, увидел вас. По-моему, поздновато собирать цветы.

— Луна ярко светит. — Он не увидел никакой опасности в ее улыбке. — Мне казалось, вы знаете, что все собранное при полной луне обладает волшебными чарами.

Бун улыбнулся в ответ:

— Колокольчики уже собрали?

Ее рассмешил намек на Рапунцель [10] Рапунцель — героиня сказки братьев Гримм; так же называется сорт колокольчиков. .

— Да, по правде сказать. Без них волшебный сад не полон. Если желаете, высажу для вас в горшочек.

— Почти никогда не отказываюсь от волшебства.

Ветерок шевельнул ее волосы. Поддавшись влиянию момента, он протянул руку, схватил прядь. Улыбка в ее глазах померкла, а в нем запела кровь.

— Вам идти надо. Там Джесси одна.

— Она спит. — Он шагнул ближе, притянутый прядью волос, как канатом. Уже шагнул в магический круг, который она очертила. — Окна открыты, услышу, если позовет.

— Поздно. — Ана так крепко схватила корзинку, что плетеная ручка вонзилась в ладонь. — Мне надо…

Бун мягко отнял корзинку, поставил на землю.

— Мне тоже. — Другой рукой коснулся волос, отбросил с лица. — Очень.

Приблизил губы, она задрожала, в последний раз попыталась взять себя в руки.

— Бун, то, что вы собираетесь сделать, осложнит всем нам жизнь.

— Может быть, мне простота надоела. — Впрочем, он чуть повернул голову, так что губы скользнули по ее щеке и коснулись виска. — Неужели не знаете, что мужчина просто не может не поцеловать женщину, которая под луной собирает цветы.

Ана замерла. Предательское тело таяло в мужских объятиях.

— А ей остается желать поцелуя.

Он вновь опустил голову, и она покорилась. Следует обращаться с ней нежно. Этого требует сама ночь с ароматным ветром и с волшебной музыкой моря, плещущегося о скалы. Женщина в его руках стройная, как тростинка, в тонких шелковых одеждах, прохладных на теплой атласной коже.

Но, наконец прильнув к роскошным мягким губам, слыша вокруг соблазнительно шепчущие ароматы, он схватил ее крепко, как мародер.

Отчаянная внезапная жадная страсть. Ни одна здравая мысль не пробьется сквозь бурные ощущения. Голод вонзился в пах острой стрелой, из груди вырвался стон неутоленности.

Боль. Тысячи болезненных уколов. И все-таки оторваться невозможно, нельзя не искать ее губ. Боязно выпустить — вдруг она растает как дым и он никогда больше в жизни не испытает ничего подобного.

Она не могла его утихомирить. Отчасти хотелось погладить, охладить, заверить, что у них обоих все будет хорошо. Но не получается. Он опустошил ее. То ли собственные мучительные желания, то ли эхо его желаний, то ли вместе то и другое полностью лишили воли.

Да, было известно, отлично известно, что первая схватка будет бешеной и суровой. Она этого жаждала и боялась. А теперь превзошла страх. Никто не устоит перед убийственной смесью боли и наслаждения.

Бун провел по лицу Аны дрожащими пальцами, запустил их в волосы и сцепил на затылке. Содрогаясь под яростной атакой, ее тело требовательно к нему прижалось. Пробормотав его имя, она задохнулась.

Он слышал тихий прерывистый шепот сквозь пульсацию крови. Сам дрожит или она? Кто сильнее опьянен?

Медленно от нее оторвался, по-прежнему держа за плечи, глядя в глаза. Она видела себя в лунном свете, утопала в голубом море. Утопала в мужчине.

— Бун…

— Не сейчас. — Господи, он чуть живьем ее не проглотил. — Еще не время. — Потянувшись приник к губам легким долгим тихим поцелуем окончательно ее обезоружив. — Не хотел причинить тебе боль.

— Ты и не причинил. — Ана стиснула губы попыталась повысить голос. — Ты не причинил мне боли. Просто сбил меня с ног.

— Я думал, что готов. — Бун провел руками по ее плечам и отпустил. — Готов ли кто-нибудь к такому, не знаю. — Точно не зная, что будет, если снова к ней прикоснуться, он сунул руки в карманы. — Может быть, дело тут в лунном свете, а может быть в тебе. Я должен быть честен с тобой Анастасия, только не вполне понимаю, что делать.

— Что ж… — Она крепко сжала руки, схватившись за локти. — Скажу о себе то же самое.

— Если бы не Джесси, ты нынче не вернулась бы домой в одиночестве. Впрочем, я серьезно отношусь к интимной близости.

Уже набравшись сил, Ана кивнула:

— Если бы не Джесси, я тебя попросила бы провести со мной ночь. — Она глубоко вздохнула. Надо хотя бы в этом откровенно признаться. — Ты был бы у меня первым.