Анджела Арни - Вторая жена

Аннабел одобрила новую помощницу по хозяйству, но Тони слегка сомневался. Кажется, он думал, что необходимость Фелисити работать, а тем более ездить на работу в Лондон бросает тень на его репутацию как мужа. Фелисити доказывала, что ей поздно меняться и становиться членом гильдии домохозяек, что у них нет маленьких детей, которые бы отнимали у нее время, и что она нуждается в интеллектуальном труде. Однако все было тщетно. Тони упорно отказывался становиться современным мужчиной. Он предпочел бы, чтобы жена ждала его с заранее нагретыми шлепанцами и готовым ужином. Фелисити не спорила, но начала испытывать невольную симпатию к Саманте, которая сбежала из тесного Оукфорда в Лондон, чтобы начать новую жизнь с Пирсом. Раз в неделю Аннабел с удовольствием ночевала у Дженни. Оказалось, что обе они смотрят на Трейш снизу вверх. Не только потому, что та не была девушкой (что доказывало наличие ребенка), но и потому, что она была сама себе хозяйкой, жила отдельно от родителей и могла делать все, что ей хочется. Однако Аннабел была разочарована, когда узнала, что образ жизни Трейси не соответствует ее вызывающей внешности.

— Должно быть, ребенок действительно большая обуза, — сказала она Дженни. — Трейси говорит, что по вечерам она никуда не выходит. Она слишком устает, не может нанять няньку, да и денег у нее нет, чтобы куда-то ходить. Я решила, что у меня никогда не будет детей. Это легко осуществить, потому что сексом я тоже никогда заниматься не буду.

— Ну… — Насчет секса Дженни слегка сомневалась. — Во всех книгах, которые я читала, говорится, что это приятно.

— Что? Иметь детей?

— Нет. Секс, глупая.

— Ты не смотрела видео, которое нам показывали, — ответила Аннабел.

— Кстати, о сексе. — Дженни перешла к более интересной теме, а именно к сплетням. — Моя сестра училась с Трейси в шестом классе. Она утверждает, что отец ребенка — один из сыновей доктора Эпплби. Но Трейси не говорила, который из них. Она крутила с обоими.

— Может быть, она и сама не знает. Откуда ей знать, если она спала и с тем и с другим? Дженни покачала головой.

— Сестра говорит, что Трейси знает, но никому не говорит.

— А я бы сказала! — гневно заявила Аннабел. — Заставила бы этого подонка платить! — Она становилась заядлой феминисткой. — Если бы у меня должен был родиться ребенок, я бы не стала делать аборт. Правда, этого никогда не случится, но, если бы случилось, я бы заставила отца раскошелиться. Тони тоже платит за своих детей, хотя и не живет с ними.

— Черта с два ты их заставишь платить, — сказала Дженни. — И Стивен, и Сэм не работают. Оба подались в бродяги и исчезли. Мама говорит, что доктор и миссис Эпплби даже не знают, где они. Наверно, где-то в Лондоне.

— Вот это да! — сказала Аннабел.

— А еще моя мама говорит, — продолжила Дженни, — что во всем виновата миссис Эпплби. Она всегда так занята другими, что даже не заметила, как ее собственные сыновья сбились с пути. Святая корова — вот как она ее называет!

— Вот это да! — повторила Аннабел, переваривая услышанное. Эта черта сельской жизни приводила ее в восторг. Сплетни и то, что каждый знал все про всех. В Лондоне про соседей не знали ничего. Но в Оукфорде все было видно как на ладони.

— Кстати, — промолвила Дженни, — расскажи, что собой представляет Трейси. Моя мама говорит, что твоя мама наверняка сошла с ума, если взяла на работу мать-одиночку с зелено-красными волосами. Она говорит, что Трейси понятия не имеет о домашней работе и ничего не умеет.

— Подумаешь, разноцветные волосы! — фыркнула Аннабел. — Она справляется. И даже слишком усердствует. Уже три раза говорила, что у меня в комнате беспорядок. Но я не обращаю внимания. Мама стала гораздо спокойнее, и даже старик Тони оказался не так уж плох.

— Я всегда считала, что старик Тони, как ты его называешь, роскошный мужик, — сказала Дженни, глубоко затянулась, вдохнула дым, зашлась кашлем и сунула сигарету Аннабел. — Никогда не могла понять, — с трудом выдавила она, — почему мать Хилари его бросила. И моя мать тоже этого не понимает. Она говорит, что Тони очень симпатичный мужчина. Бедная старушка Хилари, — подумав, добавила она.

— Ничего она не бедная, — упрямо заявила Аннабел. Она не любила вспоминать о недавнем уик-энде в Черри-Триз. Уик-энде, проведенном с Хилари, которая показалась ей ужасно скучной. А ее братья — просто ужасными. Они не говорили ни о чем, кроме мотоциклетных моторов. Кроме того, ей не нравилось, когда кто-то вспоминал о жизни Тони до их с Фелисити появления. Хотя она ворчала на отчима, но теперь относилась к нему как к своей собственности и не желала делиться им ни с Хилари, ни с мальчиками. — Она толстая, — заявила Аннабел, — и ни капельки мне не нравится.

— Она не всегда была толстой. Растолстела только после того, как переехала. Моя мама говорит, что она несчастна и поэтому утешается едой. А ты должна ее любить, потому что она твоя сводная сестра.

Аннабел разозлилась еще больше.

— Никакая она мне не сестра они не братья! И не говори мне этого! — Она свирепо затянулась, вдохнула в себя дым и побагровела. — Бесполезно, — выдавила девочка. — Я никогда к этому не привыкну.

Она вернула сигарету Дженни, и та с сомнением уставилась на тлеющий окурок.

— Наверно, нам следует попробовать наркотики. «Спид» или «экстази». Я знаю, что Морин Мейджи может их достать.

— Не в этом месяце. — Теперь Аннабел побледнела, и у нее закружилась голова. — У меня кончились карманные деньги.

— Ох! — Дженни была разочарована. — Я могу дать тебе взаймы. Давай попробуем!

— Нет, спасибо. Не хочу залезать в долги.

Уроки бабушки навсегда запечатлелись в мозгу Аннабел. Айрин говорила внучке, что лучше сэкономить деньги, а потом истратить их на то, что действительно доставляет удовольствие, чем растранжирить без толку неизвестно на что. Поэтому Аннабел регулярно откладывала половину карманных денег в копилку, но Дженни об этом не говорила. Пусть подруга думает, что брать взаймы для нее действительно «инфра диг» (это выражение в последнее время стало у Аннабел самым любимым). Аннабел не хотела отрываться от коллектива, а потому помалкивала, что считает курение и баловство наркотиками глупостью и напрасной тратой времени.

— Дженни! Аннабел! Вы уже сделали уроки? — раздался голос матери Дженни.

— Проклятье! — прошипела Дженни и крикнула: — Сейчас идем!

Но Аннабел обрадовалась. Теперь они с Дженни не смогут поговорить о наркотиках, и дело обойдется без ссоры.

К несказанному удивлению Фелисити, Тони начал каждое утро мыть посуду после завтрака.

Волосы спускались ему на глаза, очки сползали на кончик носа, но он осторожно собирал тарелки. В отличие от Фелисити, которая все составляла вместе, Тони пытался использовать каждый квадратный сантиметр площади кухонного стола.