Дебби Макомбер - Улица роз

Грейс раздумывала над этим вопросом всю неделю, но так и не смогла принять решение. Хотя уже однажды отказала Клифу.

— Вероятно, нет, — ответила она дочери.

— Ты не права, — заспорила Мэрилин. — Мне он нравится. Я знаю, Келли, скорее всего, придется трудно. Но рано или поздно она смирится с появлением в твоей жизни другого мужчины.

— Это не из-за слов Келли… или чьих-нибудь еще, — призналась Грейс. — Не пойми меня неправильно, мне нравится Клиф, но я не готова к романтическим отношениям.

— Но, мам…

— Еще слишком рано. Я все еще чувствую себя незащищенной. Я думала… Я надеялась, что почувствую облегчение, когда закончится развод, но теперь понимаю — этого не произойдет. Я должна знать, Мэрилин. Мне нужны ответы. Где твой отец? Почему он не мог сказать мне, куда уехал и в чем причина? Какой темный, непостижимый секрет он скрывает от нас?

Грейс знала, что жизнь не всегда дает ответы на все вопросы. И вероятно, однажды она обретет мир в душе. Но сейчас ее состояние было далеко от этого. Внутри Грейс зрели гнев, неуверенность в себе и боль, такие же сильные, как в день исчезновения мужа. Нельзя было сказать, что ее жизнь лишена счастья, и ей было за что благодарить судьбу. У нее есть дочери, друзья, работа, но…

— Ты должна, мам. Ты должна. — Дочь проговорила это с такой убежденностью, что Грейс не знала, как ответить. — Боюсь, что если ты не сделаешь этого, то станешь такой, как я.

— Что ты имеешь в виду? — резко спросила Грейс.

— Посмотри на меня! — закричала Мэрилин. — Мне тридцать пять, и я до смерти боюсь влюбиться снова. Я не доверяю собственному суждению. Я впадаю в панику, когда мужчина пытается поцеловать меня. Я боюсь того, что может произойти, и не позволяю мужчинам приближаться ко мне. Я смотрю на Пола и Келли, и они кажутся такими счастливыми. Почему мой брак не стал таким?

— О, Мэрилин…

Грейс и представления не имела, что сказать дочери. Мэрилин так редко говорила о своем браке, что Грейс и не представляла, как ее утешить.

— Я так люблю малыша Тайлера. Но у меня никогда не будет собственного ребенка.

— Не говори так. Ты еще молода, — настаивала Грейс.

— Не позволяй разводу сделать то же самое и с тобой, — покачав головой, повторила Мэрилин. — Пожалуйста, мам. У тебя впереди столько счастливых лет. Если тебе представится еще один шанс полюбить, воспользуйся им! Пообещай, что воспользуешься и будешь счастлива. Иначе не думаю, что сама обрету хоть какой-то покой.

День благодарения, проведенный с матерью, стал самым беспокойным днем в ее жизни, думала Мэрилин, открывая галерею в пятницу утром. Она все еще чувствовала эмоциональную истощенность. Если бы она могла взять сегодня выходной, то обязательно сделала это. Но Мэрилин предполагала, что сегодня будет наплыв посетителей, — наступил день, когда по традиции делали больше всего покупок в году.

Галерею заполонило так много людей, что у Мэрилин только в два часа выдалась свободная минутка, чтобы съесть сэндвич с индейкой. Да и то свободное время у нее появилось только благодаря ассистентке Лоис Хаберсмит, которая согласилась поработать после обеда. Владельцы галереи — Уэбберсы — жили в Калифорнии и полностью доверили Мэрилин управление своим бизнесом.

Опустившись на стул в задней комнате, Мэрилин положила ногу на ногу и успела поднести ко рту сэндвич, когда в помещение вошел Джон Бауман.

— Джон…

Мэрилин не ждала его. Сердце ее бешено стучало. После той вечеринки он звонил дважды, но оба раза Мэрилин смогла избежать разговора с ним.

— Все еще прячешься? — спросил Джон.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — солгала Мэрилин.

Джон усмехнулся, позволяя ей понять — его не одурачить.

— Сможешь пристроить еще несколько моих фотографий?

— Да, — проговорила Мэрилин, желая получить его работы так же сильно, как он хотел предоставить их. — Все предыдущие распроданы.

— Могу я отдать их тебе сегодня вечером?

Мэрилин задалась вопросом, почему Джон не привез их сейчас.

— Да, конечно. Во сколько?

— В семь.

— Я могу подождать тебя здесь, — согласилась Мэрилин, хотя галерея закрывалась в шесть.

Она сразу же повесит фотографии, и завтра они уже будут готовы к продаже.

— Я хочу, чтобы ты забрала их из моего дома, — поставил ее перед фактом Джон. — Обещаю, твоя поездка будет того стоить.

Мэрилин нахмурилась. Как ловко он сумел удостовериться, что у нее не назначено на это время никаких других встреч.

— Я бы предпочла, чтобы ты сам привез их сюда.

— Я знаю, что ты предпочла бы, но не в этот раз. Я приготовлю для тебя ужин. Если хочешь заполучить фотографии, будешь у меня в семь.

Мэрилин собиралась сказать, что не потерпит шантажа, но Джон не дал ей такой возможности. Он просто ушел. Если Мэрилин собиралась спорить, то ей следовало идти за ним в переполненную людьми галерею. А Джон знал, что она так не поступит.

Дважды за сегодняшний день Мэрилин спрашивали о работах Джона, и она пообещала, что они будут в продаже завтра. Его фотографии продавались практически сразу, как оказывались на стенах. Если Мэрилин хочет больше, она должна приехать и взять их сама — Джон дал это ясно понять.

В семь, бормоча ругательства, Мэрилин ехала по темной пригородной дороге. Ей пришлось использовать фонарик, чтобы проверять адреса на почтовых ящиках и найти подъездную дорожку к дому Джона. Найдя верное направление, Мэрилин свернула на дорожку, покрытую гравием, и проехала еще одну милю. И в тот момент, когда она была готова сдаться, в поле зрения появился двухэтажный дом.

Она припарковалась, выбралась из машины и остановилась, чтобы посмотреть на танцующие огни Сиэтла по другую сторону залива Пьюджет-Саунд. Его дом, должно быть, находится рядом с береговой линией. В некотором удалении Мэрилин увидела плывущий паром с яркими огнями.

— Мне было интересно, приедешь ты или нет, — проговорил Джон откуда-то из темноты.

Он вышел поприветствовать ее.

— Ты не оставил мне выбора. — Мэрилин была недовольна и хотела, чтобы Джон это знал.

— Верно, не оставил, — согласился Джон. — Входи в дом.

— Я… Я не могу остаться на ужин. Надеюсь, ты не затруднил себя.

— Я справился с бесчисленными проблемами. И очень хотел бы, чтобы ты осталась. Пожалуйста.

— Но…

Джон вновь не оставил ей выбора, кроме как последовать за ним в дом.

Отделка была закончена лишь частично, заметила Мэрилин. Несобранная мебель лежала на голом полу. Стены были возведены, хотя и не окрашены. На кухне стояло новое оборудование, рабочая поверхность была выложена белым кафелем, а пол покрыт черной фанерой. Накрытый стол со свечами стоял там, где, вероятно, будет гостиная. Пространство заливал тусклый свет, исходящий от нескольких маленьких настольных светильников и из кухни. Из больших венецианских окон открывался ошеломляющий вид на Сиэтл.