Анджела Дрейк - Дитя любви

Алессандра побежала в дом и сразу же столкнулась с Изабеллой. Та явно поджидала ее и выглядела просто ослепительно.

— Пойдемте со мной, — резко сказала Изабелла и, не оборачиваясь, двинулась в сторону своей студии.

При других обстоятельствах, с другими людьми Алессандра просто высмеяла бы этот приказной тон, однако решила, что лучше всего будет относиться к выпадам пожилой дамы совершенно спокойно. Она неторопливо пошла за размашисто шагавшей будущей свекровью.

Войдя в студию через несколько секунд после Изабеллы, Алессандра остановилась и молча, но твердо посмотрела в глаза матери Рафаэля.

Комната была наполнена молчаливой яростью. За окнами с такой же яростью бушевала гроза. Ливень хлестал по крыше винодельни и ревущими потоками скатывался по ее стенам.

— Будем говорить на моем языке, — сказала Изабелла по-испански. — Я стану говорить медленно, чтобы вы поняли.

— Очень хорошо, — спокойно ответила Алессандра по-английски. — Я тоже буду говорить не торопясь.

— Вы суетесь в дела, в которых ничего не смыслите, — заявила Изабелла.

— Прошу прощения? — вспылила Алессандра.

— Вы являетесь сюда из Англии, ничего не зная ни о моем сыне, ни об Испании, всего через несколько недель ловите его в капкан и заставляете жениться!

— Сеньора Савентос, — ласково, но с угрозой начала Алессандра тоном отца, мягким как шелк и грозным как шпага. — Если бы вы не были матерью моего будущего мужа и в этом качестве не могли рассчитывать на мою сдержанность и почтительность, я бы ушла из этой комнаты, отказавшись разговаривать с вами. — Поняла ли Изабелла эту сложную английскую фразу? Ладно, если не поняла, может, оно и к лучшему… — Рафаэль сам попросил меня стать его женой. Я вовсе не ловила его.

— Вы не знаете нашу семью! — закричала Изабелла. — Мы пережили страшную трагедию! Вы и представить себе не можете…

— Отчего же? Я все знаю. Я слышала о трагической гибели вашего мужа и сына. И очень вам сочувствую, — прервала ее Алессандра. — Но это не может заставить меня отказаться от Рафаэля. — Для страховки она быстро перевела свои слова на испанский.

— Ах, — воскликнула Изабелла, — вы не знаете самого главного!

— Так расскажите.

Изабелла подняла глаза, удивленная ее спокойствием и явным нежеланием идти на столкновение.

— Вам следует знать, — сказала она, — что о вашей свадьбе с Рафаэлем не может быть и речи.

— Это почему же? — Алессандра выпрямилась и оперлась о спинку кресла. У нее дрожали ноги.

— Потому что в Испании живут очень гордые и решительные люди. Мы ничего не знаем об английских обычаях и не хотим знать. Кстати, скажите, как вы собираетесь стать хорошей женой моему сыну, если ничего не знаете об испанском образе жизни?

— Я буду хорошей женой вашему сыну хотя бы потому, что люблю его. — Алессандра произнесла эти слова медленно и отчетливо. — Я согласна с вами, Испания довольно старомодна и здешние порядки отличаются от наших. Но если я выйду за Рафаэля, она станет и моей страной. Наши дети будут наполовину испанцами, наполовину англичанами.

Изабелла театрально вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Гроза была в самом разгаре: гром сотрясал дом, черное небо расчерчивали серебряные зигзаги молний.

— Вы слишком молоды, — наконец заговорила Изабелла. — Вы думаете, что знаете ответы на все вопросы и сумеете построить новую жизнь. Но вы ошибаетесь.

— Почему вы меня не любите? — помолчав, спросила Алессандра. — Какая черта моего характера мешает мне стать женой вашего сына? — Изабелла побагровела. — То, что я не испанка? И только-то? — Ее лицо приняло твердое выражение. Она дала понять, что не собирается спорить с мракобесами, ненавидящими все иностранное.

Пожилая дама на секунду отвернулась, а затем снова посмотрела на Алессандру.

— А вы подумали о том, как к этому смехотворному капризу Рафаэля отнесется Эмилио?

— Капризу? Мы с Рафаэлем любим друг друга! — взорвалась пораженная и жестоко обиженная Алессандра.

— После нескольких недель знакомства?

— Да! — парировала Алессандра. — Мы любим друг друга! Какая разница, недели или годы? Время здесь не играет роли!

— Вы приехали сюда и украли лошадей Эмилио!

— О нет! Я работала с ними по просьбе Рафаэля. Вам следует извиниться передо мной, сеньора! — Алессандру душил гнев. Она отпустила спинку кресла и гордо выпрямилась.

— Хорошо, — помешкав, согласилась Изабелла. — Я ошиблась, использовав слово «украсть». Но для Эмилио будет настоящей пыткой узнать, что вы приехали сюда и забрали его лошадей. Рафаэль никогда так не поступал с ним.

— Эмилио заслужил это. Он плохо обращается с лошадьми и потерял на них право. Кроме того, хозяин лошадей Рафаэль, а вовсе не ваш внук! — Теперь остановить Алессандру было не легче, чем льющийся за окном дождь. Ее понятия о чести и достоинстве были оскорблены. Она не могла позволить унижать себя и не собиралась терпеть клевету этой испанской матроны, будь та двадцать раз матерью ее жениха.

— Когда Эмилио узнал, что в Англии вы ездили на его лошади и собираетесь приехать сюда, он пришел в такой гнев, что чуть не сжег винодельню!

Алессандра ужаснулась.

— В таком случае он должен будет научиться сдерживать себя, — жестко ответила она.

Изабелла покачала головой.

— Вы понятия не имеете об Эмилио и его чувствах. Именно об этом я и говорила. Вы англичанка и не знаете силы наших чувств. Мы старинная семья и придерживаемся великих испанских традиций! — Она гордо подняла голову: ни дать ни взять глава королевской династии. — Наше наследие огромно, как поля, окружающие винодельню. Наши жизни похожи на древние гобелены, сотканные из битв и трагедий. Традиции — в наших сердцах, душах и крови! Вы никогда не сможете это понять.

— Может быть, вы и правы. Но у меня будет собственный гобелен, — упрямо и гордо отрезала Алессандра.

Господи, неужели это безудержное восхваление своей исключительности, больше приставшее герцогине, чем вдове богатого винодела, и есть испанский дух? А монологу Изабеллы, казалось, не будет конца. Он напоминал Алессандре заезженную пластинку.

Как ни странно, эти чудовищно старомодные речи в конце концов сыграли свою роль. Алессандра почувствовала острое желание проникнуть в мистические тайны пресловутого испанского духа, даже если этот ревностно охраняемый дворец окажется полон опасностей.

Она отвела глаза от взбешенной Изабеллы и посмотрела в окно, где расстилалась прекрасная сельская Испания. Дождь кончился; все вокруг блестело от влаги. Бледное солнце уже протягивало сквозь тучи свои серебряные и золотые пальцы. Небо становилось голубым прямо на глазах. В ветвях снова запели птицы. На землю вернулся покой.