Стелла Бэгуэлл - Подари мне любовь

Он улыбнулся соблазняющей улыбкой.

— Знаешь, мои уши устроены таким образом, что не слышат слова «нет».

Морин понимала, что спорить с ним бесполезно.

— Хорошо, я приглашаю тебя, но при одном условии, — сдалась она. — Потом ты сразу же уйдешь. Я взяла кое-какую работу на дом, мне ее необходимо закончить. Если, конечно, тебя устроит на ужин жареное мясо с овощами.

Адам нахмурился.

— Вайет не предполагал, что ты будешь работать сверхурочно, в этом нет никакой необходимости.

Вайет также не ждет, что она будет спать с его сыном, а это наверняка случится, если они будут вдвоем уединяться.

— Зато я не сомневаюсь в необходимости такой работы. — С этими словами Морин села за руль.

Адам тронулся следом. В зеркало заднего обзора она наблюдала, как он ехал за ней по городу, потом приотстал. А когда она подъехала к дому, его не было видно даже на горизонте. Куда он подевался? — недоумевала Морин. Но решила воспользоваться его отсутствием. Поставила разогревать ужин в микроволновую печь и пошла переодеваться. Она надела легкое белое платье, которое мягко облегало фигуру, распустила волосы, позволив им струиться по спине.

Она уже ставила тарелки на стол, когда услышала звук подъезжающей машины. Очевидно, Адам. Морин вышла встретить его на крыльцо. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что Адам держит в руках бутылку вина. Сразу стало понятно его исчезновение.

— Захватил к ужину, — объяснил он. — Хорошее вино сочетается практически с любым блюдом.

Он прошел за ней в кухню. Морин сразу достала два бокала.

— Идея насчет вина была твоя, поэтому заниматься им будешь ты. А я сейчас приготовлю салат, и можно будет садиться.

Адам поставил бутылку вина на стол и решил пройтись по дому. Когда он вошел в холл, то увидел, что здесь практически ничего не изменилось. Все там же стоял шкаф с книгами, даже торшер не был переставлен на другое место. На окнах, правда, появились шторы, на диване лежат незнакомые подушки, вот вроде бы и все изменения. Из кухни доносился аромат еды, такое ощущение, что попал домой. Именно то чувство, которое он искал и не находил в своем особняке.

— Дом выглядит просто замечательно, — сказал он, возвращаясь на кухню, — ты здорово потрудилась.

— Знаешь, это мой первый дом, — призналась Морин. — Мне нравится думать, что он только мой, и ничей больше.

Да, после того, что выпало на ее долю, даже эта конструкция из дерева и металла может вызвать теплые чувства. Адаму легко было это понять.

Морин положила на тарелки мясо и тушеные овощи, Адам разлил вино, и они сели за стол. Сделав маленький глоток вина, Морин решила не тянуть, а начать разговор прямо сейчас.

— Итак, о чем ты хотел со мной поговорить?

— Не сейчас, после обеда.

— Зачем так долго мучиться? Я собиралась получить удовольствие от еды, а теперь никакая еда впрок не пойдет.

Адам по этому поводу мог сказать, что последнюю неделю ему самому кусок в горло не лез.

Несмотря на эту небольшую перепалку вначале, ужин прошел как нельзя лучше. Оба поддерживали легкий, ни к чему не обязывающий разговор. Адам блистал остроумием, Морин ему подыгрывала, к концу трапезы она почти забыла, что с ним нужно держать ухо востро. Морин вспомнила, что вчера она купила шоколадный торт.

— Может быть, выйдем на веранду? — предложила она, когда Адам помогал ей убирать посуду. — Вечером оттуда открывается потрясающий вид. Особенно в такие ночи, как эта, когда светит полная луна.

Адам согласился. Здесь действительно было уютно, даже стояли журнальный столик и кресло-качалка.

— Я хочу повесить здесь кормушку для птиц.

— А, ну да, собаке же нужна будет еда, — пошутил Адам.

Метнув на него возмущенный взгляд, Морин продолжила:

— А еще у меня обязательно будет кот, а чтобы птицы от него не страдали, я привяжу ему на шею колокольчик.

Адам с улыбкой наблюдал за ней. Ему нравилось в ней все. Живая манера общения, платье, которое было на ней надето, распущенные волосы, в которые хотелось запустить руки...

— Тебе нужны все эти животные для компании?

— Я бы не сказала. За последние годы я привыкла к одиночеству. Но было бы приятно о ком-то заботиться, знать, что меня кто-то ждет дома.

— Разве это сделает тебя по-настоящему счастливой? — спросил Адам, приближаясь к ней.

Взяв ее за руку, он поднес ее к своим губам.

— Твои руки пахнут полевыми цветами. — И пока она не успела опомниться, он притянул ее к себе, обнимая за талию, и зарылся лицом в волосы. — А волосы... мм... просто дурманящий запах...

— Адам, не надо... — прошептала Морин, но у нее не было сил оттолкнуть его. Она хотела прижаться к нему каждой клеточкой своего тела.

— Буду, Морин, буду. Ты для меня как наркотик. — Он еще крепче прижал ее к себе. А Морин почувствовала, как в ней что-то дрогнуло и рванулось к нему навстречу. Он же, склонив голову, целовал ее в открытые плечи.

— В таком случае для тебя это может плохо закончиться, — произнесла Морин, откидывая голову назад: она таяла под его нежными ласками.

— Сейчас я уже не знаю, что для меня хорошо, а что плохо. Когда-то все было ясно. А потом появилась ты. — Он выпрямился и посмотрел ей в лицо, наблюдая, как тенями скользят по нему чувства, рожденные им. — Сегодня я знаю только одно. Я не могу без тебя жить! Мне надоели отношения, от которых ни уму, ни сердцу нет радости. Ты такая особенная, так не похожа на других, не представляю, как я смогу жить без тебя.

Морин застонала.

— О, Адам! Ты не знаешь, что сейчас говоришь. Мы же с тобой обсуждали эту тему. Я не хочу быть еще одной женщиной, которую ты добавишь в свой донжуанский список.

Адам скрипнул зубами.

— Никакого списка нет. Может быть, я и встречался со многими красивыми женщинами, но ни одну из них не любил. Именно это я и пытаюсь тебе сказать, — самым нежным тоном продолжал он. — Речь идет не только о сексе. Я предлагаю тебе свою любовь, свою жизнь, если хочешь.

У Морин перехватило дыхание. Такого чувства неуверенности она давно уже не испытывала и, предвидя, что ее сопротивление будет вот-вот сломлено, собрав последние силы, оттолкнула Адама и с криком «Нет!» кинулась прочь с веранды.

— Морин! Вернись! Ты же можешь сломать себе шею, — крикнул вслед Адам и, догнав, схватил ее за руку. — Морин, — задыхаясь, срывающимся голосом сказал он, — почему ты все время убегаешь? Почему так закричала? Ты что, боишься меня?

Она подняла голову, и в ее огромных карих глазах он увидел слезы.

— Я думала, что ты тот человек, который никогда не будет мне лгать.

— Но я никогда и не лгал тебе.

— Нет, Адам. Ты сам знаешь, что не любишь меня. Тебе нравятся женщины и то удовольствие, которое они могут доставить мужчине. Вот и все.