Сандра Мэй - Девушка из провинции

«Люблю…» Глупые создания! Стоит оттрахать их во все тяжкие, как они немедленно воображают, что это любовь. Впрочем, пусть тешатся, лишь бы не делали неправильных выводов, вроде «и жили они долго и счастливо, а умерли в один день».

Ладно. Там будет видно. В любом случае пока не до этого. Работа зовет, бизнес не дремлет. Трудовые будни миллионеров гораздо круче, чем у пролетариев, ибо не знают выходных.

Опасения Джеффа Райза были совершенно напрасны. Айрин Вулф даже и в мыслях не держала рассказывать о случившемся подругам. Во-первых, и мыслей-то особых у нее не было. К счастью, наступили выходные, и она смогла собраться с мыслями хоть немного.

По приезде домой (на рассвете, босая, с шалыми и счастливыми глазами), Айрин только и смогла, что принять душ и завалиться спать. Проспала она до вечера субботы, проснувшись, приготовила себе калорийнейший до безумия ужин, открыла бутылку мартини и уселась в гостиной, намереваясь подвергнуть себя самоанализу.

Выходило следующее: любовь с первого взгляда существует, и именно она поразила Айрин Вулф… ну и Джеффа Райза, скорее всего, тоже. Потому что нельзя же предположить, что Джефф Райз относится к тому типу мужчин, которые тянут женщину в постель на первом же свидании? Это, скорее, стиль жителей Аллентауна, но никак не бостонских миллионеров.

С первого, так с первого. Теперь следует обсудить — с самой собой — план дальнейших действий. Разумеется, никаких откровений на работе. Если об этом станет известно, она повредит Джеффу, его деловой репутации, а этого делать нельзя. Значит, на работе следует вести себя как обычно, благо, дел у нее полно, к Джеффу первой не лезть, ждать пятницы, когда у них заведено ходить к начальству с отчетом.

Она неожиданно вспомнила ночные безумства и невольно стиснула колени — так сладко заныло у нее внутри. Нужно успокоиться, иначе дожить до пятницы будет трудновато.

Айрин потянулась всем телом, огладив себя по груди и животу, счастливо зажмурилась и засмеялась, одна в тишине своей шикарной квартиры. Будущее было неясным, но, несомненно, радужным.

Следующие несколько недель Айрин прожила как в угаре. Опасения по поводу продолжения их с Джеффом отношений оказались напрасны, а тактика «вести себя как обычно» дала сбой в первую же пятницу. Потому что Джефф, едва она закрыла за собой дверь, накинулся на нее с такими яростными поцелуями, что она рассыпала все свои отчеты и не вспоминала про них еще Минут двадцать.

Нет, они, конечно, не занимались ЭТИМ прямо на столе Джеффа, но были весьма, весьма близки к этому. Просто оба понимали, что на работе и у стен есть уши, поэтому ограничились страстными и обворожительно непристойными ласками. Зато вечером Джефф прислал за ней машину, и она приехала к нему домой.

С того дня их свидания стали регулярными, хотя, разумеется, не ежедневными. Вскоре последовало неожиданное назначение Айрин личным референтом Джеффа Райза, после чего видеться стало легче. Теперь — теоретически — никого не должны были удивлять частые и долгие аудиенции, которые Босс давал Айрин в своем кабинете.

Никого и не удивляли. Счастливая и переполненная своей любовью Айрин ни на что не обращала внимания, а присмотрись она к своим товаркам повнимательнее, увидела бы много интересного.

Красавица Адель хмурилась и обеспокоенно цокала языком. Белокурая бестия Николь многозначительно замолкала, когда Айрин входила в комнату. Шарлиз, все еще отчаянно ревнующая своего молодого мужа, неодобрительно вздыхала, остальные же склонялись к мнению, что все это не к добру и плохо кончится, разумеется, не для Джеффа Райза, а для Айрин.

Потом Айрин улетела в командировку, и за время ее отсутствия Адель предприняла некие шаги, в результате которых обеспокоенное цоканье языком уступило место отсутствующему взгляду и напряженному шевелению губами. Адель узнала нечто, явно ее смутившее, и теперь решала для себя сложную этическую проблему: стоит ли набиваться Айрин в подружки и тем более — открывать ей глаза на правду?

Своими терзаниями Адель поделилась с Николь за совместным ланчем, и блондинка хладнокровно пожала плечами.

— Смотри, окажешься крайней. Вдруг наша рыжая Айрин все заранее рассчитала? Тогда ей будет неприятно, что ты ее рассекретила.

— А если она ничего не знает и искренне…

— Адель! У тебя размягчение мозгов, не иначе. Чтобы уверенная в себе, деловая, успешная баба под тридцать верила в святую любовь? Анпосибль, как говорят наши французские партнеры.

— Николь, ты цинична.

— Как и ты, и она, и все мы.

— Мы?

— Да, мы. Женщины. Роскошь быть романтичными могут позволить себе только девушки. Девственницы, если быть точной. Те, кто еще не знает, что любовь — это не только цветы, шампанское и сладостная белиберда, которую бормочет вам в ухо ваш ненаглядный. Те, кому только предстоит узнать, что все это — цветы, шампанское и белиберда — только преамбула к тому, что называется войной гормонов, и на самом деле ваш Ланселот или Галахад хочет только одного: залезть на вас и удовлетворить свою плоть…

— Николь, заткнись. Меня уже тянет подать на развод, хотя я знаю, что ты не права. Да и сама… Твой Адам…

— Мой Адам — это мой пропуск в рай на земле. В рай, где женщина не должна вкалывать как лошадь, и принимать решения как мужик. Не должна отвечать за все на свете. Такие, как мой Адам, обеспечивают нам совсем другую жизнь, и за это не грех лишний раз изобразить бурный оргазм там, где хочется поскорее лечь спать и зажмуриться.

— Кошмар какой…

— Возвращаясь к нашей рыжей Айрин. Чтобы быть объективной, допущу возможность — заметь, шансы где-то один к миллиону — того, что она действительно влюбилась. В этом случае тебе, опять же, не стоит лезть в это дело. Потому что, искренне любя, она сочтет, что ты клевещешь на ее возлюбленного. И будет по-своему права. Кстати… А что именно ты собиралась ей… наклеветать? Почему ты так обеспокоена?

Адель резко отодвинула тарелку и закурила. На красивом смуглом лице явственно отразилось смятение.

— Николь, я сама не знаю. В чем-то ты права, мы уже давно не наивные девочки, и если бы дело шло о неминуемом, но вполне банальном разрыве…

Николь красиво округлила голубые глаза.

— Разумеется, о нем! Не думаешь ли ты, что наш лысый мальчик собирается жениться?

Адель тряхнула темными локонами и яростно щелкнула бретелькой проклятого лифчика.

— Все гораздо хуже — если это правда.

— Да не темни ты! Начала, так уж говори.

— Во-первых, он женат.

— Во! С какой пальмы ты рухнула, дорогая? На Кире Ван Дайн, давным-давно. Адам знаком с ее папашей. Для Ван Дайнов это был очень удачный шаг.

— Айрин этого не знает. Наверняка.