Инга Берристер - Мстительница

Ко времени встречи с Симоном Элизабет еще не вошла ни в одну из этих категорий, пока не вошла! Меньше всего на свете ей хотелось стать старой девой, тетушкой своих племянников, которую будут жалеть кузины и презирать жены братьев.

Однако замужество — дело непростое. Элизабет знала об этом, как знала, что ее богатство сделает ее замужней дамой в любой момент, едва она пожелает, едва позволит себе обратить внимание на молодого человека, не принадлежащего к высшим кругам Бостона. Но для этого Элизабет была слишком гордой.

Нельзя быть такой гордячкой, признавала она, но ничего не могла с собой поделать. Сначала Элизабет совсем не поверила Симону Геррису, но потом нехотя поддалась его чарам. Она же не дура. Отлично понимала, что привлекает его, несколько миллионов долларов... Однако этот человек мог придать ее семье аристократический блеск, которого не было у других первых семейств Бостона. Более того, Симон говорил с тем изысканным английским акцентом, который не так-то просто имитировать, и был достаточно образован и умен, чтобы находить общий язык с ее отцом и братьями... Короче говоря, она могла его уважать.

Замужество никогда особенно не привлекало Элизабет. Она уже знала, что в ее природе заложена странная холодность, но принимала это как данность. Женщинам из семьи Калвертов не полагалось думать о своей сексуальности.

Подруг у Элизабет не было, и ей не с кем было посоветоваться насчет своих отношений с Симоном. Едва он предложил ей руку, она приняла его предложение, убеждая себя в том, что замужество хотя бы даст ей немного свободы.

Поначалу Элизабет казалось, что она сделала правильный выбор. После первых ночей их медового месяца Симон стал ее избегать, и это Элизабет вполне устраивало. Правда, он хотел сына... Она отлично знала о фамильных землях и не протестовала против того, что большая часть ее денег пошла на выкуп их и дома елизаветинских времен на севере страны. Это не беспокоило ее. Генри Калверт внимательно изучил дела зятя, и поскольку не нашел его вины в долгах, то передал в ведение Симона деньги своей дочери. Он искренне считал зятя вполне достойным молодым человеком.

Симон уже сообщил ему о своем намерении заняться политикой, и Генри Калверт поддержал его.

Он никогда не ладил со своей единственной дочерью, которая не походила на других женщин в семье, с готовностью принимавших превосходство мужчин. Иногда Генри даже чувствовал себя неловко в ее присутствии. В душе у него были сомнения насчет выбора Симона, по крайней мере, сам он такой выбор не сделал бы. В Бостоне жили другие богатые женщины и куда более миловидные. Однако у Симона были свои причины предпочесть Элизабет, и Генри Калверт очень удивился бы, узнав, что одна из них — ее холодность.

Симону не требовалась сексуальная жена. Он вовсе не собирался быть верным супругом, а жена, не интересующаяся сексом, наверняка не станет обращать внимание на его похождения, тем более, не будет ему мстить, заводить любовника. Как будущий член парламента Симон не мог позволить себе подобного скандала. А он уже мечтал о большем, нежели быть обыкновенным членом парламента.

Симон восстановил оксфордские знакомства, поставив перед собой куда более привлекательную цель, выше которой ничего не могло быть. Он решил, что из него должен получиться отличный премьер-министр.

Когда молодожены вернулись в Англию, Симон первым делом повез Элизабет в родовое гнездо, где она оставалась одна в большом, мрачном, сыром доме, пока он развивал бурную деятельность на благо будущей карьеры. К тому времени, как Симон решил, что пора ехать в Лондон, местные консерваторы уже постановили выдвинуть его своим кандидатом на предстоящих выборах.

Оставаясь одна в доме, Элизабет обнаружила в себе гораздо больше от Калвертов, чем ей представлялось прежде. Она отремонтировала дом, установила отопление, наняла дизайнеров и накупила антиквариата взамен проданного. Прошло не очень много времени, и дом засверкал вложенными в него деньгами и вскоре должен был стать украшением журналов как образец традиционного английского вкуса. По крайней мере, в нем уже было то, что Симон определял для себя как «дом джентльмена».

Он приказал управляющему сообщать о продаваемых в округе землях, собираясь восстановить все, что разбазарил отец.

В Лондоне Элизабет тоже не сидела без дела, и вскоре дом времен Регентства, свадебный подарок ее родителей, стал едва ли не образцом элегантности в столице. Через два года чета Калвертов прилетела на Новый год в Лондон повидать дочь и ее мужа, и Симон с гордостью сообщил тестю, что в результате весенних выборов он не только будет членом парламента от своего графства, но и надеется к тому времени стать отцом своего первого ребенка.

Элизабет молча принимала поздравления отца и матери. Сама она не возражала бы подождать с детьми, ибо теперь большую часть времени проводила дома и очень скучала.

Симон же дома почти не бывал, и она ни о чем не спрашивала его... Собственно, ей было все равно. Элизабет уже поняла, что замужество было такой же ловушкой, как жизнь у родителей. Симон ей даже как будто нравился, но временами она отчаянно тосковала по свободе. А теперь какая свобода? Ребенок еще сильнее привяжет ее к мужу. Да и семья Калвертов не позволит развода, — не из этических, а из чисто финансовых соображений. Калверты всегда очень внимательно относились к своим бракам, ведь если они распадались, это наносило урон состоянию семьи, деньгам, которые собирали многие поколения. Развод в этом смысле ничего не дает, зато потерять можно много. Мужчины предпочитали удовлетворять свои сексуальные запросы с тщательно подобранными любовницами, не возражавшими оставаться в тени.

А вот женщины... Элизабет вдруг пришло в голову, неужели ее мать никогда даже не мечтала о любовной связи с другим, мужчиной? И она тотчас отмела этот вопрос как не имевший смысла. Попытавшись убедить себя, что ей повезло с привлекательным и обаятельным мужем, она неожиданно призадумалась о том, почему у них совсем нет друзей. У Симона множество деловых знакомых, но он редко приглашает их домой. И сами они почти не выезжают.

Об этом думал и Симон. Он восстановил свои оксфордские связи, чтобы не проиграть выборы, однако это еще не все. Ему нужна сфера влияния, нужна власть. Придется ублажать людей, чтобы приобрести их поддержку.

Симон посмотрел на жену. Если политик правильно выбрал супругу, он обеспечил себе половину успеха. Элизабет именно такая жена, какая нужна политику.

Она удивилась, получив от мужа весьма экстравагантный подарок на Новый год — нитку прекрасного жемчуга. Когда Элизабет родила сына, Симон добавил к этой нитке еще и серьги. А когда он обеспечил себе выборы, то у Элизабет появилась очаровательная брошь с ее инициалами.