Шугар Раутборд - Сладость мести

— Я знаю, пала выживет. Он боец, — она закусила верхнюю губу. — Я останусь здесь, сколько потребуется, чтобы обеспечить самый лучший уход.

— Другая, — Буффало поймал ее руку на стойке. — Я хочу, чтобы ты была в курсе событий. Тенди должны забрать для предъявления ей обвинения в покушении на убийство. Даже с учетом того, что реальных свидетелей преступления не существует, налицо мотив и возможность для его совершения. Если ты поддержишь обвинение, я не вижу никаких проблем для того, чтобы…

Свирепый взгляд Другой остановил его. Огромные, близорукие оленьи глаза сверкали сейчас, как два прожектора мощностью в пятьсот мегаватт. Но он продолжил, считая, что она должна знать о том, что произошло, и лучше раньше, чем позже.

— Бранкузи уже прошел экспертизу. Единственные отпечатки пальцев, обнаруженные на нем, принадлежат Флинг, их много, и они по всей поверхности. — Вид у Буффало был раздраженный. — На Тенди наверняка были перчатки.

Другая, опустив ресницы, думала: " Кровь на Бранкузи, и ничего, кроме отпечатков пальцев Флинг, будто ее дух совершил это убийство ".

— Сержант Марчетти, — Другая обратилась к полицейскому детективу по званию, — никаких обвинений быть не должно. Мой отец сильно сдал после смерти Флинг. Последнее время он вел себя иррационально, отделываясь от выгодных компаний и старых друзей. Мы все были поражены. Он был вне себя от горя. Ничего удивительного, что он, поскользнувшись, упал затылком на скульптуру, раскроив себе голову.

— Другая, не делай этого. Тенди виновна!

— Виновна? Тенди любила моего отца. Как и все мы. Ни один из нас не способен причинить ему вред. — Голос у нее снова был звонкий и строгий. — Полагаю, уже достаточно зла. — Она решительно выдернула руку и поглядела на свое прозрачное запястье. — Не могли бы вы позаботиться о том, чтобы полиция получила надлежащим образом оформленный протокол о несчастном случае с моим отцом? Хватит плодить несчастья, прикрываясь именем Беддла, сержант Буффало! Я не хочу, чтобы еще кто-то пострадал из-за этого несчастного случая. — Ее глаза искрились золотом.

Штурмхоф

— Никак не могу решить, куда это поставить. Может быть, в той комнате, где она жила? Но когда она последний раз останавливалась там, она была подавлена! Я мог бы поставить ее на каминную полку, но там она будет проинвентаризована и, не дай Бог, выслана в какой-нибудь другой твой замок.

Фредди, скрестив ноги на манер индейца, сидел на полу малахитовой туалетной комнаты замка Штурмхоф, прижав к груди бесценную урну из нефрита в серебре работы знаменитого в начале века мастера "ар нуво" Лалика. Две изящно изогнутые серебряные ручки были украшены парой красоток, по-лебединому привставших из таких же серебряных филигранных лилий. Внутри, за гладкими нефритовыми стенками, покоился прах лучшей подруги Фредди, Флинг.

— Дорогой, но ты же не можешь всю жизнь сидеть и держать ее на руках? — мягко сказал Вольфи. Фредди вздохнул. Он казался потерянным.

— Я просто не знаю, где ей будет лучше всего.

— Тяжелый случай. По крайней мере, я уверен, что этот ужасный супруг Кингмен не купит ее у тебя обратно.

— Разве только захочет выставить на аукционе "Сотби". Я в какой-то степени увел ее у него из-под носа. У Кингмена Беддла за душой нет даже семейных могил, не говоря уж о фамильном участке на кладбище. Он намеревался закопать ее с чужими людьми, в темноте, в тесном гробу.

— А разве мать, или кто там у нее из родственников, не хотели бы похоронить ее у себя в Далласе? — Барон провел серебряной щеточкой с монограммой по своим холеным вискам.

— Нет. Мать сказала, я, мол, был ей скорее как сестра и она рассчитывает, что я лучше знаю о том, чего желала бы Флинг. Знаешь, много лет назад я и Флинг заключили пакт, что если кто-нибудь из нас умрет раньше другого, то оставшийся в живых кремирует останки и разместит их в красивой погребальной урне или развеет прах по ветру.

— Ну, развей часть праха, а остальное оставь в урне плыть по волнам времени.

— Представляешь, — Фредди скорчил гримасу, — популярнейшая женщина мира сейчас в урне и я держу ее на коленях.

— Что может быть лучше? — улыбнулся барон.

Фредди не мог допустить, чтобы могила Флинг превратилась в туристический аттракцион, как это произошло с захоронениями Элвиса Пресли или Мэрилин Монро. Кроме того, существовала еще одна омерзительная перспектива — эксгумация, то, о чем Флинг и подумать боялась.

Фредди решил, что кремация — лучший выход из положения. Потом он даже смешал прах Флинг с некоторыми из ее ароматов. Кинг и "Кармен Косметикс" соорудят в память Флинг громадный безвкусный монумент по проекту Филиппа Гладстона на кладбище "Вудлон" в Бронкве, на жалком лоскутке земли между могилами Фьореллы Ла Гвардиа, Эдварда Кеннеди и "Дюка" Эллингтона. На кричащем надгробии будет написано: Сью Эллен "Флинг" Беддл. Настоящая же Флинг будет покоиться в тихом и уединенном лесопарке Штурмхофе под присмотром Фредди. Он сидел, обхватив вазу и покачиваясь взад-вперед.

Токио

Сириэлл де Реснэ, не отрываясь, следила, как актер, выпрыгнув из тени, оказывался в поле зрения публики. Отточенное столетиями искусство перевоплощения сделало из коренастого мужчины застенчивую гибкую женщину, чья тонкая шея еле-еле удерживает склоненную голову. Напудренная шея актера своей белизной и безупречностью напоминала фарфор; все в согласии с древней традицией театра "КАБУКИ", где актеры-мужчины, исполняющие все женские роли, играли их с большей женственностью, чем современные девушки-японки, шагающие по тротуарам Гинзы .

Мишима Итояма потянулся к ее руке. Она неохотно позволила его желтым пальцам обхватить свою ладонь, как недавно так же неохотно продала ему дедовский шедевр " Умиротворение " вместе с великолепнейшим из его " Садовых прудов " — подлинники, копии с которых, сделанные Отто Убельхором, Кингмен Беддл продал Мишиме, чтобы сохранить себя и удержать на лету свою авиакомпанию. Кингмен мог бы провернуть идеальное преступление, никто и ничего не заподозрил бы, если бы Мишима, нарушив честное слово джентльмена, не позвонил Сириэлл на Виллу де Жарден , чтобы сообщить, как чудесно смотрится " Умиротворение " на стене его дома возле окна с видом на его собственный изысканный японский сад.

Сириэлл тогда рассмеялась. Какое чувство юмора, однако, у месье Мишимы! Она как раз сейчас рассматривает знаменитое " Умиротворение ", первое и лучшее произведение всего цикла; оно висит на противоположной стене, там, куда его когда-то поместил сам де Реснэ. Должно быть, кто-то здорово повеселился за счет кармана месье Мишимы! С другого конца земли раздалось "Ах, так", исполненное такого гнева, что у нее подкосились ноги. Когда до нее дошло, что тут может быть замешан Кингмен и что Мишима, не моргнув глазом, может ее прикончить, по спине побежали мурашки. Раздумывать было некогда, надо было спасать собственную шкуру. "И вовсе неостроумно шутить на такую важную для меня тему, — сделала она притворный выпад, чувствуя, как кровь холодеет в жилах. — Разумеется, полотно находится со мной, как и весь " Садовый цикл ", которым вы, помнится, особенно восхищались по посещении " Виллы де Жарден ". — В трубке молчание. — Все мои "детки" на своих местах, — со смехом сообщила она, — может быть, кто-то немного подшутил над вами? Кстати, если полотна подлинные, на обороте должна стоять печать де Реснэ.