Даниэла Стил - Свадьба

Саймон наклонился к жене и поцеловал ее. На какую-то долю секунды Блэр ощутила проблеск чувства, которого не испытывала целый год. Она неуверенно ответила на поцелуй, потом улыбнулась и скромно заметила:

— Я, знаешь ли, теперь бабушка.

Слышать это было так странно и непривычно, что оба рассмеялись.

— А я тогда кто? Я чувствую себя еще старше, чем есть на самом деле.

Элизабет Коулсон поначалу словно возродила его, он почувствовал себя вдвое моложе, но когда понял, что может потерять Блэр, будто разом постарел на тысячу лет. Саймон медленно встал и обнял жену за плечи.

— Пойдем, помоги дряхлому старику подняться на верх. Ночь была трудная, мне нужно лечь.

Но когда он посмотрел на жену, в глазах его заблестели совсем не стариковские огоньки. Ночь действительно была трудная, оба устали, но у Саймона на уме было кое-что, о чем он до сегодняшнего утра и помыслить не смел.

— Если ты когда-нибудь еще раз… — В глазах Блэр сверкнули искры, которых Саймон не видел в них почти год.

Блэр легкой походкой, соблазнительно покачивая бедрами, быстро поднялась по лестнице. Саймон смотрел на жену, любовался ею, и сердце его пело. На верхней площадке она обернулась и снова посмотрела на него. На этот раз ее взгляд метал громы и молнии.

— Вот что, Саймон Стейнберг: дважды тебе это с рук не сойдет! В этом доме старики, которые не умеют себя вести, милости не дождутся.

Саймон молчал, ему можно было ничего не говорить, Блэр и так читала в его глазах глубочайшее раскаяние и любовь. Несмотря ни на что, он все-таки к ней вернулся. Блэр до сих пор бросало в дрожь от мысли, что она его чуть было не потеряла.

— Тебе не обязательно это говорить. — Саймон обнял жену и поцеловал. — Это никогда не повторится.

— Я знаю, что не повторится. — Они вошли в спальню. В окна бил яркий солнечный свет, денек обещал быть отличным. — Потому что в следующий раз я тебя просто убью. — Блэр произнесла это очень тихо, мягко, но она прекрасно понимала, что если потеряет Саймона, то это убьет ее саму.

— Иди сюда, — хрипло прорычал Саймон. Как давно он

этого не говорил! В последний раз они занимались любовью чугь ли не год назад, и сейчас Саймону не терпелось поскорее уложить жену в постель. Они прыгнули на кровать, как два расшалившихся подростка, Блэр рассмеялась, а затем Саймон вдруг стал ее целовать, и она вмиг вспомнила все, что так старательно пыталась забыть, — как она его любила, какой он сексуальный, как хорошо им было вместе. Блэр никогда не думала, что сможет снова доверять ему, тем более полюбить его снова, цо сейчас, когда они лежали на залитой солнцем кровати в день рождения их первого внука, оба вдруг с громадным облегчением поняли: ничто не потеряно. Их любовь друг к другу стала еще сильнее, если такое возможно. Им повезло — это крошечный новорожденный сын Сэм благословил их на новую жизнь.

Когда август вступил в свои права, стало наконец казаться, что все важные события развиваются так, как им и положено. Джефф благополучно снимал свой фильм. Кармен продолжала съемки, ее беременность пока не создавала никаких сложностей. Правда, стал мешать Алан, который объявлялся на площадке всякий раз, когда снималась любовная сцена. Режиссер даже позвонил Аллегре и пожаловался на него. Однако оба фильма продвигались успешно. Аллегра помогала Джинни Моррисон продать дом на Беверли-Хиллз и перебраться на их ранчо в Колорадо. Вдова Брэма хотела поселиться как можно дальше от Лос-Анджелеса и завершить переезд еще до сентября, когда детям нужно будет идти в школу. При их семье по-прежнему круглые сутки дежурили телохранители, но выяснилось, что выстрел, унесший жизнь Брэма и разрушивший их жизни, был случайной выходкой какого-то свихнувшегося одиночки. Среди живущих в Лос-Анджелесе знаменитостей это событие вызвало взрыв негодования, лишний раз напомнив всем, какие опасности их подстерегают и насколько малы и ограниченны средства защиты в рамках существующих законов. Однако Джинни сейчас была далека от того, чтобы выступать с речами в поддержку принятия новых законов. Она хотела только одного: исчезнуть из поля зрения публики вместе с детьми.

На сентябрь был запланирован концерт, посвященный памяти Брэма. Он должен был состояться буквально через несколько дней после свадьбы Аллегры и Джеффа. Некоторое время они даже обсуждали вопрос о переносе медового месяца. Однако при том, что Аллегра очень сочувствовала вдове и детям Брэма и всей душой старалась помочь, настал момент, когда она поняла, что пора провести грань между работой и личной жизнью. Она позвонила Джинни и сказала, что во время концерта ее и Джеффа не будет в городе, они уедут в свадебное путешествие. И Джинни ее поняла — Аллегра и так уже очень много для них сделала и всегда хорошо относилась к Брэму.

Сынишка Сэм, Мэттью Саймон Маццолери, был предметом всеобщей радости и гордости. Сэм кормила его грудью, и малыш рос и креп с каждым днем. Джимми чуть ли не ежеминутно фотографировал их обоих или снимал видеокамерой: Мэттью принимает ванну, Мэттью спит, Мэт- тью купается в бассейне, Мэттью на руках у мамы, Мэттью на лужайке. Джимми и Сэм повсюду носили малыша с собой. Сэм очень быстро восстановила прежнюю форму и вскоре стала такой же стройной, как раньше.

Уитмены продолжали продавать в газеты выдуманные истории про Сэм, выступили с очередным интервью по телевидению. Интервью показали после того, как было объявлено, что четвертого августа у миссис Джеймс Маццолери (урожденной Саманты Стейнберг) в больнице Сидарз-Синай родился сын Мэттью весом восемь фунтов и одна унция. Газеты, публиковавшие это объявление, в следующих строчках обычно уточняли, что миссис Маццолери является дочерью Саймона Стейнберга и Блэр Скотт. В одной лос-анджелесской газете под объявлением была помещена фотография Сэм, Джимми и их очаровательного младенца. О молодой семье также упомянул Джордж Кристи в своей колонке «Хорошая жизнь» в газете «Голливуд рипортер».

Стейнберги встретились с матерью Джимми и имели с ней долгую беседу. Поступок сына, тайком женившегося на Сэм, потряс его мать, но она сказала, что пытаться решать проблемы самостоятельно — вполне в характере Джимми. С тех пор как умер ее муж, Джимми стал для нее незаменимым помощником, правда, мать Джимми немного беспокоило, чего ждут от ее сына Стейнберги и оправдает ли он их ожидания. Она хотела, чтобы юноша, как было запланировано раньше, поступил на учебу в ЛАКУ, но и Стейнберги хотели того же. Блэр и Саймон выделили молодым коттедж для гостей, который оказался идеальным жилищем для молодой семьи. Молодожены оба собирались приступить осенью к учебе, и Саймон уже пообещал поддерживать их материально до окончания университета. После этого они, как и другие дети, начнут жить самостоятельно. Блэр договорилась со своей экономкой, что та будет помогать им с ребенком в дневное время, когда Сэм и Джимми будут в университете, но в остальное время молодым предстоит управляться самим. Миссис Маццолери не знала, как благодарить Стейнбергов за помощь. В свою очередь, Саймон сказал, что ее сын очень помог Сэм и вел себя как образцовый папаша. Он надеялся, что, несмотря на молодость супругов, у них в конце концов все получится.