Кэтрин Николсон - Шелк

– Я взяла с собой булавки, – жалобно протянула Жанна.

Сзади, где неподвижно стоял Грей, раздался легкий шорох. Интересно, можно ли услышать, как человек улыбается?

– Я имела в виду – для тебя. – Джули прикрыла рот рукой. – Неужели я это не написала? Но я хотела, честное слово. Я приглашаю тебя на бал.

– На бал? – Жанна совсем растерялась.

– Я и об этом забыла написать? О Боже! – воскликнула Джули с комическим недоумением. – Совсем не умею составлять телеграммы. Ты простишь меня?

Жанна испытала такое облегчение, что готова была простить ей любое преступление, но Джули не стала ждать ответа.

– Ничего страшного, мы тебе что-нибудь подыщем.

Жанна уже открыла рот, собираясь протестовать, но тут же закрыла его снова. Ей было неловко в присутствии молчаливого Грея. Нельзя же делать вид, будто он пустое место! А вовлекать его в общий разговор, очевидно, тоже неприлично.

К счастью, Грей сам положил конец этой двусмысленной ситуации. Бросив на Джули бесстрастный взгляд, он вежливо поклонился Жанне и ушел, вернее, растворился в полумраке так же беззвучно, как и появился. Джули, казалось, уловила смятение своей гостьи.

– Не обращай внимания на Грея. Постепенно ты к нему привыкнешь. Считай его… ну, просто предметом обстановки. Так гораздо легче.

– Я попробую, – отозвалась Жанна, но в голосе ее звучало сомнение.

Несмотря на всю свою внешнюю холодность, Грей производил впечатление весьма живого человека. Взгляд Джули упал на коробочку с булавками.

– Ты привезла их! Отлично, – просияла она от радости. – Но сначала я хочу кое-что тебе показать.

И она повела Жанну по тускло освещенному извилистому коридору в длинную галерею, где обшитые деревом стены были сплошь увешаны картинами в позолоченных рамах. Кушетки на золоченых фигурных ножках, казалось, замерли в гордом ожидании. Жанна старалась не отставать от хозяйки, хотя перед глазами у нее все плыло. Такие сокровища она видела только в музеях, под стеклом. Жадеит, слоновая кость, фарфор, мрамор, эбеновое дерево, полудрагоценные камни… Куда ни посмотришь – повсюду инкрустации, дорогая облицовка, изысканные украшения. На окнах – портьеры с фестонами; бархат украшен вышивкой, дверные ручки – чеканкой. Даже пыль, которая просачивалась через приспущенные жалюзи, приобретала цвет червонного золота. Но Джули стремительно шла вперед, не глядя по сторонам, и копна ее белокурых волос сверкала в полумраке, как факел.

– Это главные апартаменты, – пояснила она, рывком открывая высокую дверь, на которой были изображены херувимы, играющие со змеями в беседке, увитой виноградом.

– Справа приемная… это гостиная… зал для церемоний… еще одна приемная…

Банкетный зал был уставлен белыми с золотом стульями, стены – сплошь обиты ярким шелком; китайские драконы из эбенового дерева сидели возле камина, выгнув хвосты. По мраморному инкрустированному полу вился узор из цветов и фруктов.

– Вот. – Джули наконец остановилась у последней двери, искусно раскрашенной под мрамор. – Что ты об этом думаешь?

Жанна осторожно заглянула в комнату. Сначала внимание ее приковал высокий сводчатый потолок, где на облаках восседали нагие боги и богини. Какое дерзкое излишество розовой плоти – нежной, округлой, пышной! Жанна отвернулась. Удивительно, но сама комната была практически пуста. Там стояла только одна вещь. Зато такая огромная, что Жанна не сразу поверила своим глазам. Она затаилась в полумраке, словно большое хищное животное, подавляя своей невероятной величиной.

Кровать.

Но какая! Хорошо, что она отгорожена медными перильцами с красивым узором. Ведь это чудовище того и гляди набросится и проглотит их обеих. Над кроватью возвышался широкий балдахин. Кроваво-красный шелк выгорел в тех местах, где его касались солнечные лучи, и приобрел цвет ржавчины. Он был расшит золотом и серебром, украшен фестонами и рюшем, собран в пышные складки, отделан тесьмой и парчой. Правда, узор из золотых бабочек потемнел и поблек от старости.

Джули с радостным воплем перепрыгнула через ограду и рухнула на шелковое покрывало – поистине бесценную вещь.

– Нет, не надо! – непроизвольно вырвалось у Жанны.

Ей казалось, что шелк сейчас рассыплется, превратится в пыль, как лепестки сухой розы.

– Но я всегда так делаю! – дерзко усмехнулась Джули. – Смотри! Четыре матраса: один соломенный, два волосяных, еще один – из лебяжьего пуха. Мой кузен в этих вопросах педант.

Жанна поморщилась. Кузен… Ей и в голову не приходило, что у Джули может быть семья. Уж слишком она независима. Но раз так… Жанна испуганно взглянула на дверь. Сюда могут войти в любую минуту.

Однако Джули не проявила никаких признаков беспокойства.

– Конечно, кузен осуждает меня за такое поведение. – На ее губах мелькнула дьявольская усмешка. – Но сделать ничего не может. Пока. – Она немного попрыгала на матрасах. – Я привожу сюда своих гостей. Всем нравится кровать. А тебе? – Не дожидаясь ответа, Джули вытянулась в полный рост, как будто решила позагорать на берегу речки, заросшем травой, и без всякой связи с предыдущим добавила:

– На эту вещь уходит куча денег. Но я делаю все, что могу.

Жанна молча уставилась на нее, не зная, что сказать. Кровать… казалось бы, что проще? А на деле выходит – сложнее некуда.

– Ну, иди же сюда! Она не кусается!

Жанна нерешительно шагнула вперед. Ей очень хотелось как следует рассмотреть вышивку. Сколько людей трудилось над этим балдахином… и не один месяц. Она легонько коснулась одной из складок – жесткой, как бумага.

– Неужели тут кто-нибудь спал?

– О да. Сначала королева Елизавета. Хотя я не думаю, что ей было очень удобно. – Джули похлопала по матрасу. – Ну же, садись.

Жанна осторожно присела, стараясь, чтобы покрывало не помялось под тяжестью ее тела, и мгновенно провалилась куда-то вниз. Матрасы ходили ходуном, как волны во время шторма.

– Теперь я тебя понимаю, – заметила она, тщетно пытаясь удержать равновесие. – Тут и опереться-то не на что.

Джули расхохоталась. Все четыре матраса дружно заколыхались в ответ. Потом одним молниеносным движением она потянула за какой-то шнурок; раздался тихий шорох, и спальня погрузилась в коричнево-красный полумрак.

– Я часто пряталась здесь, когда была маленькой. Представляла себе, будто это мой собственный дом, – тихо сказала Джули.

– Но почему? – Жанна вдруг тоже перешла на шепот. Она чувствовала себя как в церкви. – Здесь столько комнат, а ты пряталась в спальне. Почему?

– Не знаю. – В розовом свете ночника лицо Джули казалось совсем юным, словно у девочки-подростка. А потом на нем снова появилась знакомая усмешечка. – Только так я могла удрать от гувернанток. Им не разрешалось входить в королевские апартаменты. Они знали, где я скрываюсь, но не осмеливались до меня добраться. Здесь я сидела и ждала, когда отец вернется домой. Это было здорово. – Джули обвела взглядом комнату. – Я буду скучать по королевской кровати.