Даниэла Стил - Чарлз-стрит 44

— Что мне делать? — прокричала в трубку Франческа и попыталась сосредоточиться на объяснениях. Затем отложила телефон, сделала все, как сказал Тодд, и с ужасом увидела, что ничего не помогает.

— Перекрой воду! — повторял Тодд. Он объяснил, где находится вентиль, и пока она, мокрая с ног до головы, пыталась завинтить его, прибежал Крис, по возвращении заставший потоп у себя в ванной. Вскоре они оба стояли по щиколотку в воде, а из лопнувшей трубы гейзером била вода. Перехватив растерянный взгляд Франчески, Крис оттеснил ее в сторону, отнял ключ и перекрыл воду. Поток иссяк. Внезапно обессилев, Франческа стояла неподвижно, уставившись на Криса.

— Извините… спасибо, — наконец выдавила из себя она и отвела со лба мокрые волосы. И обнаружила, что Крис не злится, а улыбается.

— Значит, здесь вы и провели все выходные? — пошутил он, и она покачала головой.

— Я только что заметила, что трубу прорвало — на кухне закапало с потолка, — объяснила она и вдруг вскрикнула: — Яичница на плите! — К тому времени, как она добежала до кухни, яичница уже сгорела дотла, а подоспевшая Мария успела выключить плиту и теперь пыталась осторожно отдраить сковородку.

— Извините… — пролепетала Франческа. Злополучная протечка заставила ее забыть обо всем, даже о том, что Тодд по-прежнему висит на телефоне, а телефон остался на раковине в ванной Криса. Правда, Тодд уже повесил трубку, но сразу откликнулся, когда Франческа перезвонила.

— Хочешь, я приеду? — спросил он.

— Нет, спасибо, попробую справиться сама. Воду перекрыл мой квартирант. Завтра придется вызывать мастера.

— Где прорвало?

— Там же, где и в прошлый раз — в ванной возле библиотеки. — Так раньше они называли ванную Криса.

— В один прекрасный день выяснится, что тебе пора менять все трубы в доме, и это влетит тебе в целое состояние. Продавай дом, пока не поздно.

Лучше бы он этого не говорил! Даже если он разлюбил этот дом, она по-прежнему была привязана к нему. Поблагодарив Тодда за помощь, она закончила разговор. Собирать воду с пола ей помогал Крис. Несмотря на беспорядок и возню, он держался вежливо и спокойно, совсем не как Тодд, который жаловался не переставая всякий раз, когда дому требовался ремонт, особенно в последний год. Тодд был сыт мелкими неурядицами по горло, а Крис не раздражался, потому что и по натуре был гораздо спокойнее.

— Обычное дело в домах старой постройки. Когда родился Йен, у меня тоже был старый дом. Я его очень любил, хоть возни с ним всегда было по горло. Правда, это мне даже нравилось. Почти весь ремонт в доме я делал своими руками.

Так много о своей прежней жизни он еще никогда не рассказывал, хотя о матери Йена не упомянул ни слова. Но Франческе пришлась по душе его скрытность. Он просто вел себя сдержанно и не боялся показаться молчуном.

— Вот и у нас здесь та же история, — закивала она. — Когда мы купили этот дом, он разваливался на глазах. Я сразу полюбила его. А человек, с которым я жила, так и не смог.

— Дома стареют, и при всех неудобствах наблюдать за ними интересно. Когда я был помоложе, я зарабатывал на жизнь тем, что реставрировал старые особняки. Это отличная работа, жаль только, что цены на рынке недвижимости взлетели и такой ремонт уже не приносит прибыли. Мне до сих пор его не хватает.

— Если хотите, можете делать с этим домом все, что сочтете нужным, — предложила Франческа, совсем забыв, что стоит босиком в воде, покрывающей пол слоем пять дюймов. Крис рассмеялся.

— Я запомню, — добродушно отозвался он.

Ей хотелось спросить, как прошли выходные, но она не рискнула, чтобы не показаться назойливой особой, любительницей совать нос в чужие дела. Чем занимался Крис все выходные, ее не касается. Для нее он квартирант, а не друг. Напоминая себе об этом, Франческа поднялась в свою комнату, а через несколько минут услышала, как домой вернулась Эйлин. Девушка заглянула к Франческе и, захлебываясь от восторга, объявила, что потрясающе провела выходные с классным парнем. С Дугом у нее давно все кончено, она нашла себе кое-кого получше. С точки зрения Франчески, делать такие выводы после единственных выходных было слишком поспешно, но кто она, чтобы судить? Эйлин молода, их разделяет десять с лишним лет, она принадлежит к другому поколению. В сущности, Эйлин — славная девчонка, хоть и ведет себя смелее, чем Франческа в ее возрасте. Правда, сама Франческа считала, что взрослела чересчур медленно. Тодд был ее первой настоящей любовью, познакомились они, когда Франческе было тридцать, а до этого она вообще не заводила серьезных отношений.

Одно хорошо: Дуг теперь вряд ли появится в доме. Интересно, каким окажется новый приятель Эйлин? Впрочем, долго строить догадки не понадобилось. Франческа не слышала, как Эйлин впустила его в дом поздно ночью, но на следующее утро они вместе завтракали на кухне. Новый парень Эйлин выглядел прилично, походил на выпускника дорогой частной школы и явно смущался в незнакомой обстановке. Франческа мысленно одобрила его, а потом украдкой посмеялась над собой, сравнивая с собственной матерью, готовой осудить всех, кто попадется под руку.

Началась еще одна беспокойная неделя. Франческа побывала на выставках в двух других галереях, затем — на шумном открытии выставки в Музее современного искусства, откуда ушла окрыленная. В музее она познакомилась с фотографом. Его звали Клэй Уошингтон. Когда он пригласил Франческу на ужин, она, к собственному изумлению, согласилась. Все-таки Эйвери оказалась права: вечно куковать в доме на Чарлз-стрит, закрывшись в четырех стенах, было бы невозможно. Клэй повел ее в китайский ресторан на Мотт-стрит, где оба отлично провели время. Новый знакомый Франчески оказался интересным собеседником, он объездил чуть ли не всю Азию, несколько лет прожил в Индии и Пакистане, был умен и привлекателен, и Франческе приходилось то и дело одергивать себя, чтобы не сравнивать его с Тоддом. С Клэем у нее было гораздо больше общего. Тодд назвал бы его «богемой», а на самом деле Клэй просто был человеком широких взглядов и ни в чем не походил на самого Тодда. После ужина Клэй довез Франческу до ее дома на такси, но она не пригласила его зайти. На прощание он пообещал позвонить. Франческа не влюбилась в него и даже не увлеклась, просто приятно провела вечер и считала, что пока ей достаточно и этого.

Он позвонил через три дня, как и обещал, и пригласил на обед. Зайдя за ней в галерею, он высоко оценил выставку и был поражен, когда узнал, что знаменитый Генри Тейер — отец Франчески. Он полностью принадлежал тому же миру, что и сама Франческа, вот только ее не влекло к нему, но она полагала, что влечение может прийти со временем. После обеда в ресторане с лаконичным названием «Хлеб» Клэй поцеловал Франческу в губы, она не стала противиться, но ничего не почувствовала. Словно умерла внутри или просто онемела. А может, вместе с вещами Тодд увез ее сердце.