Моррис Ренек - Сиам Майами

Твид посмотрел на Доджа, словно давая сигнал продолжить прерванное высказывание.

— Эта девчонка себе на уме, — предостерегающе молвил Додж. — Вы слышали, как она вчера кляла нас. Она мечтает о мести.

— Говори за себя, — подсказал ему Зигги.

— Меня не интересуют личные проблемы, — предупредил Твид обоих.

Через широкое окно они наблюдали за репетицией, но не слышали ни звука.

— Она нас облапошит, — настаивал Додж.

— Бред! — Мотли махнул рукой.

— Кому доводилось терпеть от нее убытки, как не мне?

— Однако именно ты утверждал, что в угоду амбициям она готова на что угодно, — напомнил ему Зигги. — А теперь хочешь, чтобы мы поверили, будто она готова всем пренебречь ради мести? Мстить нам? Да ты понятия не имеешь, какими карликами она нас считает!

— Я был прав раньше, — удовлетворенно проговорил Додж, — не ошибаюсь и теперь. Пусть мы — карлики, но она расквитается за то, что мы с ней сделали.

— Не распространяй свою личную проблему на всех остальных, — безжалостно сказал Зигги.

Додж вспыхнул, но постарался взять себя в руки.

— К каким педерастам ты ее затащил, что ей сотворили такую стрижку?

— Согласен, ошибся. Что мне теперь, вернуть домой морских пехотинцев, чтобы они перебили всех педерастов и сделали салоны красоты безопасным местом?

— Морских пехотинцев надо вернуть еще для того, чтобы они перебили всех наркоманов и лесбиянок, — серьезно молвил Джоко.

— Джентльмены, — воззвал к ним Твид, — я собрал вас с более конкретной целью. Сегодня нам необходимо разработать план действий на случай, если она опять выкинет коленце. Вы все ее опекаете. В чем ваш недосмотр? — Он взглянул на Доджа. — Я жду четких рекомендаций.

Рекомендация Доджа стала для всех сюрпризом:

— Мой совет — немедленно отменить выступление. Так мы по крайней мере спасем свою репутацию. — Он закрыл глаза, негодуя на их упрямство. — Вы просто не представляете себе, что это за штучка. А я узнал это на собственной шкуре.

— Она уже сумела заполнить целый стадион! — вознегодовал Джоко. — Назовите другую певицу, на которую сбегутся более четырнадцати тысяч человек.

— Тем более, — парировал Додж, — мы должны позаботиться, чтобы все эти обладатели билетов не разбрелись, чувствуя себя оплеванными.

Твид поднял ладонь, чтобы разговор не велся впустую.

— Подход к ситуации должен быть сугубо деловым. Что в дебете? Аншлаг. В завтрашних газетах я помещаю объявление на эту тему.

— Но это не так! — возмутился Додж. — Сотни дорогих билетов еще не проданы.

— Они предназначены для спекулянтов, — тихо объяснил Твид. — Заинтересованность кассиров — гарантия нашей прибыли.

— Как можно на это рассчитывать? — удивился Додж.

— В городе будет полно солидных покупателей. Взять хотя бы съезд представителей тяжелой индустрии и разных шишек. На них можно опереться.

— Да еще сэкономить на налогах, — ввернул Зигги.

— Мы можем превратить ее в главную приманку города, объявив, что все билеты проданы, — заключил Твид.

— Так можно поступать только со знаменитостью, а не с котом в мешке, — не уступал Додж.

Твид покачал головой.

— Сейчас Сиам Майами заткнет любую знаменитость. Она — тайна, загадка. Отсюда до Билокси за ней тянется шлейф слухов. На них клюют жители других городов, приезжающие за билетами. Если вам предстоит заключить выгодную сделку, то вы скорее отправите партнера на концерт, чем позволите ему скучать. Человек приходит домой и заявляет, что покорен Сиам Майами, — заметьте, первым в своей корпорации! Теперешние бизнесмены — парни с головой, никто из них не хочет прослыть профаном по части искусства.

— Вы слишком торопитесь, Гарланд, — предостерег его Додж и указал на зал. — Смотрите, она уже устроила перерыв.

Твид отмел это обстоятельство как не стоящее внимания.

— Джоко принес хорошие вести, и нам следовало бы к ним прислушаться.

Формулировка «следовало бы» отнюдь не свидетельствовала о склонности Твида к компромиссам. Таким способом он всего лишь создавал у собеседника впечатление, что и тот участвует в выработке решения. Словарь Твида отличался демократизмом, чего никак нельзя было сказать о его натуре.

— Вы только представьте себе: мы приезжаем в Форест-Хиллз, а ее там нет! — напирал Додж. — Она на долгие годы лишит нас возможности собрать хоть какие-то деньги.

Твид воздел указующий перст, что можно было принять за согласие пойти на попятный.

— Может статься, что вы окажетесь правы. Именно для того, чтобы подготовиться к любому развитию событий, я вас и созвал. У меня созрел план, который, надеюсь, встретит ваше одобрение. — Слово «надеюсь» играло в словаре Твида отнюдь не вспомогательную роль: оно заранее исключало всякие дебаты. — Хотелось бы начать с вас, сэр, — обратился он к Валентино — Просветите нас, насколько, на ваш профессиональный взгляд, плоха наша певица, если оставить в стороне рекламные соображения.

За стеклом Сиам завершила перерыв и снова запела в сопровождении оркестра.

Валентино потребовалось подтверждение, что он верно понял альтруизм Твида.

— Вы не ждете от меня, чтобы я оценил ее шансы на журнальную статью с фотографией на развороте?

— Совершенно верно. Просто ознакомьте нас со своим диагнозом. Затем порекомендуйте, как мы можем контролировать ее поведение во благо ее же карьеры.

— Психическое заболевание представляет собой протест против общества, — начал Валентино. Оригинальность данного замечания немедленно приковала к нему внимание избранной аудитории. Зигги гордился Валентино с его независимыми суждениями. — Мы употребляем слово «срыв», чтобы снять с себя ответственность, — продолжал психоаналитик. — Психическое заболевание проделало путь от зрительского спортивного зала до арены, где нет наблюдателей, а только одни участники. Личность, нуждающаяся в лечении у психиатра, заявляет, что общество обходится с ней несправедливо. Поскольку нам проще убрать ее с глаз долой, чем внести поправку в состояние общества, мы разглагольствуем о «срыве». Естественно, истина может заключаться и в обратном. Срыв может произойти в обществе, окружающем эту женщину: общество способно погрязнуть в скудоумии и жестокости, а женщина окажется кругом права. В таком случае то, что мы называем психическим заболеванием, всего лишь форма инакомыслия. Разумеется, вы вправе спросить, как такое количество людей, не интересующихся ближними и плюющих на их деградацию, могут пребывать в раздоре с обществом? Особенно если им никогда не жилось так славно, как сегодня? Мы, уравновешенные люди, не называем это инакомыслием, потому что это сработало бы против нас. Что мы сделали, чтобы заслужить такое? Мы ведем себя так же, как и все остальные. Мы тоже нуждаемся в защите. Отсюда и название «срыв».