Моррис Ренек - Сиам Майами

— Ты так хорошо во мне разбираешься?

— Я знал, что подручные Доджа потерпели неудачу, и решил попробовать человека совершенно другого склада. Тебе я завидовал, потому что ты любишь свое дело, а ему — потому что он от отвращения к работе то и дело ее менял. Все остальные, я в том числе, неспособны жить, повинуясь своим желаниям. Мы отшвыриваем свои желания в сторону в угоду опыту, поскольку истина не имеет практической цены в мире, где нам приходится работать. Вы оба напомнили мне меня самого, каким я был до того, как уселся на скамейку запасных.

Сиам подошла к Зигги и поцеловала его в щеку.

— Прости, что я отзывалась о тебе непочтительно.

— Ты была права, — честно признался он. — Меня не за что чтить.

Сиам отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

— Сиам, я больше не хочу быть твоим менеджером.

— Как ты можешь расстраивать меня в такой момент? — в отчаянии вскричала она.

— Потому что я еще меньше достоин почтения, чем ты думаешь. — Он положил перед ней конверт — Это мое заявление об отставке.

Он подошел к двери, высунул наружу голову и помахал рукой.

Снаружи раздались звуки возни. Сиам испытывала благодарность к Зигги за то, что он уступил и дал ей короткий отдых. Она взяла конверт с заявлением и стала рвать его на мелкие клочки, когда до ее ушей донесся полный отчаяния голос Зигги:

— Включайте!

В трейлер ворвалась сокрушающая все струя воды. Она хлестнула по стенам, ударила в потолок, окатила пол и только после этого настигла Сиам. Сначала она полоснула ее по плечам и по лицу и заставила загородиться руками. Помощник режиссера совладал с помощью билетера со шлангом, и вода поопрокидывала стулья и залила стол. Сиам отвернулась от струи и получила удар по ногам. Подол ее сорочки подлетел кверху, как она ни цеплялась за него, чтобы удержать. Лотом струя отшвырнула ее и поставила на четвереньки. Вода полосовала ее по ногам и валила на пол всякий раз, когда она приподнималась и пыталась опустить подол. Когда она встала на одно колено, вода забила ей в грудь и принудила шлепнуться на деревянный пол. Она хотела было сесть, но вода заставила ее распластаться на полу, хватаясь за что попало. В конце концов струя придавила ее к дальней стене.

Внезапно напор ослаб. Она с трудом встала, опираясь о стену. Возможность свободно дышать наполнила ее восторгом. Она вытерла горящие глаза, не замечая, что шланг пропихивают еще дальше в трейлер. Сначала ее окатило холодным душем, потом в нее опять ударила безжалостная струя. Она прижалась к стене, повернувшись к мучителям спиной. Ее щедро полили водой, заставив дрожать, как на морозе. Когда она повернулась, Прикрывая руками грудь, чтобы дать отдых измученной спине, ее заставили принять ванну спереди.

Струя пропала, подчинившись незаметному сигналу Зигги. Сиам словно приклеилась к стене, мокрая сорочка — к ней самой.

— Наведите на нее красоту, — подал команду Зигги.

Специалисты в белой униформе ринулись в затопленный трейлер. Массажисты в белых брюках и майках подняли обмякшую Сиам и посадили в соломенное кресло, где ассистентка поспешно накрыла ее огромным купальным полотенцем. Один массажист принялся за ее спину и плечи, другой — за ноги. Маникюрша придвинула к ней поднос в форме почки, полный инструментов, и набросилась на ее ногти. Косметолог разложила на столе свой чемоданчик, ее помощница вкатила в трейлер стальной шар, соединенный проводами с наружным генератором.

— Полотенце! — приказала косметолог. Помощница распахнула верхнюю половинку шара и выхватила горячее полотенце, мигом накрывшее лицо Сиам.

Парикмахер в широкополой шляпе и в красном ковбойском одеянии с вышитыми словами «Мистер Текс» на кармане рубахи пренебрежительно сказал, обращаясь к Зигги:

— Волосы — самое чувствительное, что есть у женщины.

— Это ты так считаешь, сладкий. Лучше надень ей на голову мешок. Боже, нам прислали хит сезона — техасского гомика! Что же творится в стране? Теперь я знаю, чем занять морских пехотинцев, когда они вернутся, — спасением Нью-Йорка от заполонивших его пришлых извращенцев.

— Вы имеете в виду сушилку? Кстати, не называйте меня «сладеньким».

— Вот-вот, сушилку.

— Я еще ее не причесал, — возразил мускулистый техасец жеманным голоском, как и подобает боязливому пришельцу из безвоздушного пространства.

Мистер Текс надел на голову Сиам маленький переносной колпак и заправил в него ее волосы. Колпак выглядел у нее на голове, как красный картуз с нелепой хромированной ручкой над ухом. Воткнув штепсель в розетку, парикмахер включил сушилку. Красный картуз раздулся и закрыл Сиам лицо.

Маникюрша жужжала портативной машинкой на батарейках, приводя в порядок пальцы Сиам.

Зигги расхаживал вокруг тружеников, покрикивая:

— Поторапливайтесь! Только смотрите, не испортите ее природную красоту!

В трейлер влетел еще один помощник режиссера, вооруженный дощечкой с зажимом. Не увидев лица певицы, он вскинул на Зигги умоляющие глаза.

— Она скоро будет готова, — сообщил Зигги. — Не беспокойтесь.

Стадион уже оглашал грохот из динамиков.

— Почему он не подождал? — спросил Зигги, морщась.

— Мистер Твид сказал, что дальше ждать нельзя. — Помощник подошел ближе к человеческому муравейнику вокруг Сиам. — Она меня слышит?

— Лучше, чем я.

При виде безжизненных рук и ног Сиам помощник скептически отнесся к ответу Зигги.

— Не беспокойтесь! — рявкнул Зигги. — Она выйдет на сцену.

Помощника режиссера сменил мужчина в смокинге.

— Она меня слышит, Зигги?

— Сиам, с тобой хочет поговорить аранжировщик.

Аранжировщик пытался разглядеть певицу среди месива проворных рук.

— Сиам, — сказал он, — над стадионом носятся самолеты. Рядом два аэродрома. Не обращайте внимания на гул: пойте так, словно нет никаких самолетов. Оркестр постарается их заглушить. — Он напряг слух, надеясь на ответ.

Сиам кивнула.

Зигги покинул трейлер вместе с аранжировщиком, чтобы перекинуться словечком с Твидом. Его оглушил дикий рев динамиков с арены. Твид стоял неподалеку.

— Мы продали все места, кроме тех, что перед писсуарами. — Ему передалась озабоченность Зигги. — Все, что ей нужно, это хорошая выпивка.

— Он отучил ее от выпивки, — напомнил Твиду Зигги.

— Тогда дадим ей травки.

— С этой привычкой тоже покончено.

— Как насчет таблетки бензидрина?

— Это в прошлом.

— Как она там?

— Страдает от одиночества.

— При полном стадионе, готовом встретить ее аплодисментами?

— Аплодисменты могут усилить ее чувство одиночества.

— Бросьте свои авангардистские штучки! — рассердился Твид. — Как вы можете в такой ситуации стоять сложа руки?