Анжела Марко - Мануэла

— А я и не говорю этого, — ответила ему Исабель. — Просто я хочу отучить тебя от пьянства, — кивнула она на почти пустую бутылку, стоящую на столе. — Эта дурная привычка может принести тебе однажды очень много неприятностей.

— Спасибо, сеньорита Исабель, я знаю это, — кивнул Бенигно, соглашаясь со сказанным. — Но я думаю, что вы никогда не смотрели на меня, как на плохого человека? — Неожиданно он повел себя уже не так скованно в присутствии Исабель, опустился на стул, с которого вскочил при ее появлении, и заулыбался. Вполне возможно, это было действие вина, которое он успел выпить до ее прихода. — Я ведь мог бы рассказать вам кое-что такое, о чем вы, возможно, и не подозреваете и что заставило бы вас смеяться.

— Нет, Бенигно, не надо мне ничего рассказывать. — Не проявила никакого интереса к его предложению Исабель. Она поняла, на что ей намекает старый слуга. Ей не понравилось это. Можно было подумать, он предлагает не обращать внимания на его пристрастие к вину взамен на молчание.

— А я ведь всегда знал об этом, Исабель, — перестал улыбаться Бенигно. — Я всегда знал всю правду, — повторил он, уже не глядя на нее, кивая после каждого слова, будто в подтверждение сказанного. — Знал о страданиях Бернарды, о ее любви к тебе, о мадам Герреро, знал, как открылись двери этого дома, чтобы в него вошла новая жизнь. — Вино все-таки сделало свое дело. Бенигно расчувствовался, разоткровенничался, его потянуло на воспоминания. — Этой жизнью была Исабель, — он посмотрел на девушку с улыбкой. — Маленькая Исабель, бедная и беззащитная…

— Послушай, Бенигно! — прервала его разгневанная Исабель. — Я, кажется, не просила тебя исповедоваться!

— Как?.. — Ее крик, ее гневные глаза вдруг привели его в растерянность, и Бенигно забормотал уже нечто непонятное и невнятное. Ведь ему казалось, что откровения сближают его с Исабель и что она даже благодарна ему за них. — Я… всегда верный Бенигно… — Глаза его растерянно забегали из стороны в сторону. — Верный Бенигно даже предложил дать этой малютке свою фамилию…

— Замолчи! — Бросилась к нему Исабель. — Ты что, — склонилась она к его лицу, — забыл, кто хозяин в этом доме? Ты забыл свое место в нем? Смотри, Бенигно, — Исабель уже не кричала, а говорила почти шепотом, но от этого у Бенигно забегали мурашки по спине. Такой он еще никогда не видел Исабель. Он даже протрезвел. — Смотри, как бы твое пьянство, — она взяла пустой стакан и поднесла его к глазам Бенигно, — не привело тебя к очень нехорошим последствиям!

— Но… Но что я сделал плохого? — Совсем сник Бенигно, избегая смотреть на нее. — Единственное, чем я всегда руководствовался в жизни, это любовь и сострадание.

— Замолчи! — вновь крикнула Исабель и изо всех сил ударила стакан о стол. Стакан разбился на мелкие осколки. — Сострадание? Не смей произносить этого слова никогда! Или ты узнаешь совсем другую Исабель! Такую, какую себе и представить не мог!

— Да, сеньорита, вы правы. — Бенигно был поражен и напуган ее гневом. Он медленно поднялся со стула — уже окончательно трезвый. — Это все проклятое вино. Это оно заставляет людей произносить слова, которые не стоило бы произносить.

— Вот эта твоя мысль мне нравится значительно больше, чем все предыдущие, — надменно кивнула Исабель. — И пусть о ней никто не забывает. И пусть никто не думает о том, кому именно я обязана своей жизнью. Иначе он совершит очень серьезную ошибку и будет жалеть об этом. Очень сильно жалеть…

Оставив Бенигно стоять возле стола, Исабель, медленно вышла из кухни и прикрыла за собой дверь. Прислонившись к ней с обратной стороны, она стояла так некоторое время. Предыдущая сцена далась ей нелегко. Исабель почувствовала себя очень уставшей. Она запрокинула голову и с силой прижалась затылком к двери, закрыла глаза, словно собиралась с силами, чтобы идти дальше. Да так оно и было на самом деле. Она боролась на свое будущее, и борьба эта давалась ей с большим трудом, отнимала у нее все силы, превращая прежнюю Исабель в совершенно другую. Она порой сама пугалась этой новой Исабель, которая вдруг выросла в ней. И сейчас прежняя Исабель стояла и плакала — она была совсем маленькая девочка.

По другую сторону двери стоял и не мог прийти в себя Бенигно. Мысленно он сравнил Бернарду и мадам Герреро и пришел к выводу, что в этой сцене перед ним была Исабель, дочь мадам Герреро, но никак не дочь Бернарды. Впредь он уже никогда не сможет относиться к Исабель так, как относился до сих пор. Действительно, он на миг забыл в ее присутствии, кто в этом доме хозяин, а кто прислуга. И сеньорита напомнила ему это, расставив все по своим местам. Кажется, если бы он мог видеть сейчас Исабель, которая находилась всего в нескольких шагах, за дверью, обессиленную и в слезах, он вновь поразился бы, ибо это была та Исабель, к которой он привык. Но дверь была закрыта.

Придя в себя, Исабель собралась с силами и медленно направилась в свою комнату на второй этаж. Когда она поднялась по лестнице, то обернулась и увидела Бернарду, которая несла с десяток тарелок, чтобы поставить их в буфет. Бернарда не заметила ее, и Исабель наблюдала за тем, как та склонилась к нижним полкам, расставляя на место посуду.

«Откуда пошла моя жизнь? — спросила сама у себя Исабель, глядя на Бернарду. — Кто был тот мужчина, что зачал меня в твоем чреве? Что случилось бы со мной, если бы ты не постучалась в двери этого дома? — она задавала себе эти вопросы, прекрасно понимая, что ответов на них пока нет. — Не знаю и не хочу знать! — подумала она. — Главное то, что я знаю, какова моя жизнь сейчас, — жизнь Исабель Герреро!»

И тут Бернарда повернулась и увидела Исабель. Женщина сразу напряглась, будто в ожидании чего-то неизвестного: она поняла за последние дни, что ее дочь Исабель совершенно ей незнакома. Хотя они и провели всю жизнь рядом. Это был чужой человек, и все попытки Бернарды пробиться к ее сердцу оставались безуспешными. Вот и сейчас в груди затеплилась надежда, но тут же сменилась отчаянием, потому что затуманенные слезами глаза Исабель прояснились и блеснули почти что ненавистью. Девушка резко отвернулась и скрылась наверху.

Поднявшись к себе в комнату, Исабель подошла к кровати и бросилась поперек нее, не сняв обуви и не заботясь о смятом покрывале. Она долго лежала, бездумно глядя в потолок, потом перевела взгляд ниже и задержала его на портрете. Там они были запечатлены с мадам Герреро, которая выглядела гораздо моложе, — на ее губах сияла улыбка счастливой матери.

Исабель поднялась с кровати и подошла к этому фотопортрету. Сняв со стены, она прислонила его к большой вазе для цветов на столе и встала перед ним на колени.

— Почему? — опять начала она задавать себе вопросы. — Почему они изменили мою жизнь? — и вновь потоки слез заструились по ее щекам. Она поднялась с коленей. — Я навсегда останусь Исабель Герреро! — словно кому-то бросая вызов, громко произнесла она. — Навсегда!