Фред Стюарт - Блеск и будни

Здесь было чертовски холодно, но, к счастью, мы устроились в небольшом домике на прошлой неделе. Нас тут всего шесть человек в этом «ласточкином гнезде» — так мы назвали свое укрытие — это, конечно, не дворец, но нам тут тепло и во всех отношениях удобно. Это построенная нами конура равняется примерно двенадцати квадратным футам, сделана она из расщепленных кольев и палок, обмазанных глиной. Вместо крыши натянута парусина, и у нас лучшая печурка во всей роте, в качестве пола положены кирпичи, остальное из палок и глины. Все строят для себя такие землянки, но мы думаем, что наша лучше всех. Из посуды у нас одна небольшая кастрюля с ручкой, горшок для тушения мяса, противень для хлеба, сковородка и чайник. Готовим мы по очереди, пока Том Мур из Джорджии сам не согласился стать нашим поваром. Стараемся не зарастать грязью, но все равно, наверное, от нас воняет, как от козлов, потому что мыло очень дорогое.

С сожалением сообщаю тебе, что моральный дух здесь ужасно пал. Округа кишит нимфами легкого поведения из непристойных заведений Ричмонда, которые предлагают свои распутные услуги. Им грех жаловаться на плохой бизнес, у них уйма клиентов. Но должен с гордостью сообщить тебе, дорогой брат, что сам я не поддался соблазну. И это не результат добродетели с моей стороны, это просто здравый смысл. Проститутки сильно заражены, и в нашем лагере невозможно скрыть устрашающее число схвативших гонорею и сифилис. Курение и пьянство стали весьма распространенным явлением. И когда думаешь о том, что все южане воспитывались в христианских традициях, читали Библию, то нельзя не поразиться тому, как легко вся эта благая работа пошла насмарку. Здесь господствует Дьявол и ему прислуживают сифилис и триппер.

В отношении виски я не проявил такой же добродетельности. Клички, которыми мы нарекаем спиртное, покажут тебе его крепость и вкус: «лопни-голова», «раскололся череп», «вырви-глаз», «спотыкач» и многие другие. Я бы много дал за стакан хорошего старого «Бурбона», что когда-то пил отец. Тут можно найти и другие способы бороться со скукой, помимо пьянства и бабничества. Самый невинный — игра в снежки. Еще одного парня в нашем «ласточкином гнезде» зовут Гэри Лейдлоу. Он играет на банджо. Много раз, выпив виски, мы напевали под его аккомпанемент «Анни Лаури», «Девушка, которую я оставил дома», «Сегодня все тихо на реке Потомак», «Бонни, голубой флаг», «Мой Мэриленд» и, конечно, почти всегда «Дикси».

Но думаю, что самым большим злом здесь являются азартные игры, ты не можешь представить себе, какой они приняли размах! Недалеко отсюда появилось настоящее логово картежников под названием «пол-акра Дьявола», где через руки проходит половина выплаты всей армии конфедератов. Покер, очко, в петушка — можешь назвать любую азартную картежную игру, здесь в нее играют. Как человек, который ценит дело, за которое он воюет, я просто не могу сдержать слез, когда вижу, как цвет нашей молодежи южан предается таким порокам и беспутству.

Это подводит меня к довольно болезненному соображению. Мне трудно передать тебе, как я расстроился, когда, находясь в увольнительной на плантации «Феарвью», услышал от тебя слова сомнения в нашем большом деле, что рабство не стоит того, чтобы за него сражаться. Ах, Клейтон, если ты прав, то тогда этот страшный конфликт — ужасная ошибка, и реки уже пролитой с обеих сторон крови — не что иное, как трагическая потеря. Я бы не постеснялся сказать, что установление рабства на этих берегах было ошибкой, что было жестоко привозить сюда африканцев против их воли. Но справедливо это или нет — рабство стало основой образа жизни южан. Какая же может быть альтернатива такому порядку? Лишь разрушения и хаос. Именно поэтому я воюю и рискую своей жизнью. Меня сильно огорчило, что ты, мой дорогой брат, стал разделять точку зрения врагов. Молюсь, чтобы это письмо вернуло тебе благоразумие.

Преданный тебе брат Зах.

Закончив читать письмо, Клейтон грустно покачал головой. Потом смял листки в комок и бросил его в пламя.

— У Шарлотты развилось воспаление в районе таза, — поставил диагноз седобородый доктор Хилтон Купер вечером того же дня, выйдя из ее спальни и закрыв дверь.

— Серьезно ли это? — спросил Клейтон.

— Если это то, что я думаю, то очень серьезно. — Старый доктор взял Клейтона за локоть и отвел его на несколько шагов от двери в спальню Шарлотты. — Разрешите мне говорить прямо, Клейтон?

— Да, конечно.

— Изменяли ли вы своей жене?

Клейтон покраснел.

— Да, — наконец, прошептал он.

— С какой женщиной?

Клейтон пристально смотрел на доктора, который принимал при родах и его самого, и Заха.

— Говорите же, приятель, сейчас не время галантно вести себя! Ответ имеет важное значение для здоровья Шарлотты! Кто была эта женщина?

— Медсестра.

Глаза Купера расширились.

— Эта черненькая? Как ее зовут — Дулси?

— Да, Дулси.

— Припоминайте, Клейтон. Было ли на ваших интимных местах раздражение?

— Ну… да, кажется, было. У меня как-то странно чесался член. Но через несколько недель это прошло.

— Когда это было?

— Примерно десять месяцев назад.

— Подойдите сюда, Клейтон. Вот к этой лампе. Покажите свои кисти.

Клейтон подошел к полукруглому столу, на котором стояла керосиновая лампа. Купер взял его руки, повернул вверх ладони и поднял рукава.

— Когда у вас появилась эта сыпь? — спросил он, показывая на красные точки на кистях Клейтона. Клейтон вперился в них взглядом…

— До этого я их и не замечал. Что это такое, док?

Старик вздохнул.

— Мне бы не хотелось говорить вам об этом, Клейтон. Вы и так здорово пострадали от этой войны — потеряли ногу. Но вы схватили сифилис, и болезнь довольно запущена. Сыпь указывает на то, что она вступила во вторую стадию. Воспаление на вашем половом члене было проявлением первой стадии.

— Сифилис, — повторил это слово Клейтон.

— Да, и боюсь, что вы передали его Шарлотте. Это и вызывает воспаление в ее матке. Этим же, вероятно, объясняется и то, почему у нее оказался мертворожденный ребенок. Надо держаться, сын, но вполне может случиться так, что у Шарлотты не будет детей. Господь показывает свою безграничную мудрость разными путями. Сифилис поражает функции системы воспроизводства, и это, между прочим, хорошо, потому что ребенок может оказаться зараженным.

— Но… можно ли вылечиться?

Доктор грустно покачал головой.

— Мне это неизвестно, — ответил он. — Но мы отрезаны от Европы блокадой. Может быть, там что-то открыли, о чем я не знаю.

— Что же… произойдет?

Доктор успокаивающе потрепал его по руке.

— Мы сможем поговорить об этом в другой раз, — заметил он. — Не стоит еще больше расстраивать вас сейчас.