Фред Стюарт - Блеск и будни

Он вышел на улицу и обежал угол дома. Вдали он увидел налетчиков, которые скакали по полям, возвращаясь на север. Он побежал к задней части дома, которая быстро превращалась в огненный ад. На заднем дворе он увидел отца, который лежал на земле лицом вниз. Из своего квартала прибежали отдельные рабы.

— Несите воду! — крикнул им Зах, когда бежал к отцу. — Берите ведра и носите воду!

Встав на колени возле отца, он осторожно перевернул его. Одна пуля пробила ему лоб, другая прошла через шею.

— Сволочи! — завопил он, обратившись к северу. — Проклятые янки, ублюдки! Вы мне поплатитесь! Гады!

Языки пламени лизали темное небо, а полукруглый месяц с безразличием взирал на эту картину.

— Мистер Синклер, вас желает видеть миссис Кавана.

Алекс Синклер, присев возле клиента, булавками закалывал ему манжеты. Вопросительно посмотрел на говорившего.

— Кто вы сказали?

— Миссис Кавана, — повторил молодой продавец. — Потрясающая женщина. С английским акцентом. Говорит, что познакомилась с вами в Шотландии в прошлом году, в поезде.

Он поднялся, на его лице заиграла улыбка.

— Миссис Кавана! Прошу прощения, мистер Вандербилт. Джерри, займитесь этим джентльменом…

Алекс торопливо вышел из хорошо оборудованного мужского отдела универмага, где он лично обслуживал таких нью-йоркских знаменитостей, как Уильям Генри Вандербилт, сына командующего военно-морским флотом Аугуста Бельмонта, Вана Ренссалерса и других шишек. Хотя Алекс вместе с матерью являлся хозяином магазина, он был таким сгустком энергии, что от его внимания не ускользала ни одна деталь, какой бы незначительной она ни была, как, например, манжеты или обшлага для мистера Вандербилта. Но красота Лизы произвела на молодого торговца такое сильное впечатление, что он даже рискнул обидеть сына богатейшего в Америке человека, чтобы поскорее увидеть ее.

И он в этом не разочаровался. Лиза рассматривала серьги в витрине магазина, когда Алекс подошел к ней.

— Миссис Кавана!

Она обернулась и, улыбнувшись просто ослепила его.

— Помните ли вы меня? — спросила она.

— Конечно. Лондонский экспресс. Вашу дочь похитили, но я узнал из газет, что все закончилось хорошо. Добро пожаловать в Нью-Йорк. Добро пожаловать в магазин «Синклер и сын».

— Спасибо. Весьма приятный магазин, такие красивые вещи… Мне нравятся эти золотые сережки, но цена для меня несколько высока. — Ее глаза озорно сверкнули. — Помнится, вы сказали, что дадите мне скидку, вот я и жду ее от вас.

Он рассмеялся.

— Я — болтун, — заметил он. — Но вы правы, я обещал и не отказываюсь от своих слов. Более того, я вам дам просто феноменальную скидку. Боб, — он обратился к хорошо одетому молодому продавцу, который стоял за прилавком. — Заверни в подарочную упаковку эти серьги для миссис Кавана. Бесплатно.

Лиза посмотрела с удивлением.

— Мистер Синклер, я не могу принять этого! Я просто ищу что подешевле.

— Ничего нет дешевле подарка. И вы их можете надеть сегодня же вечером, когда мы вместе пойдем ужинать.

Она рассмеялась.

— Помнится, вы сказали, что довольно бесцеремонны. Теперь я вижу, что вы были правы. Но, мистер Синклер…

— Просто Алекс.

— Алекс, я вас совершенно не знаю. Существует ли миссис Синклер?

— Да, моя мама. К несчастью, ее парализовало, она почти не говорит, но составит нам компанию. К тому же, у меня лучший повар в Нью-Йорке. Где вы остановились?

— В гостинице на Пятой авеню.

— Самый шикарный отель в городе! Восхищаюсь женщинами, которые любят первоклассные вещи. А теперь мне обязательно надо возвратиться к мистеру Вандербилту.

Он направился в мужской отдел.

— Алекс.

Он обернулся.

— Что?

— Я не дала вам своего согласия.

На мгновение на его лице отразилось беспокойство. Потом сверкнула самоуверенная улыбка.

— Но вы же не можете ответить отказом.

И он заторопился дальше.

— Ну, что вы скажете о Нью-Йорке? — спросил он в этот же вечер, сидя напротив Лизы в столовой дома своей матери на Восточной 14-й улице, недалеко от магазина на Юнион Сквер.

— Здесь грязно, — ответила Лиза, положив на свою тарелку жареную перепелку.

— Грязно? Но то слово. Мне приходится частным образом нанимать подрядчиков, чтобы отвозить на свалку мусор.

— Я думала, что площадь Мэдисон является центром города, но сегодня утром на улице перед гостиницей я видела, как свинья пожирает капусту.

— В трущобах водятся беспризорные свиньи. Иногда они могут даже забрести в богатые районы города.

— И движение! Такое же ужасное, как в Лондоне.

— Кто-то подсчитал, что за один день в центре города по перекрестку проехали пятнадцать тысяч экипажей. Но, Лиза, разве это не волнующий город, с его запахами и всем остальным?

Его энтузиазм был заразителен.

— Да, волнующий, — признала она.

— Вы долго проживете здесь? Какие у вас планы?

Ее планы… Очень простые: найти мужа, чтобы Адам наконец отказался от надежды заполучить ее и прекратил бы свои безумные угрозы в адрес Сибил. Лиза спрашивала себя, может ли этот энергичный мужчина, сидящий напротив нее, стать ее мужем. Но было что-то странное в этой комнате, обитой темными панелями: старая женщина в черном молча сидела в инвалидной коляске в конце стола, седые волосы покрыты черной вуалью, блестящие черные глаза не отрывались от Лизы. Мать Алекса, Наоми Синклер, выглядела гораздо старше своего возраста в пятьдесят два года. Алекс объяснил, что удар состарил ее. Действовало на нервы присутствие такой развалины, а ведь когда-то она была красавицей. Мать Алекса сидела, ссутулившись, на своей коляске, рот свис набок, руки узловатые и безжизненные, но глаза просто прилипли к Лизе. Хотя Наоми не могла говорить, но враждебность к гостье была очевидной. Лиза жалела эту женщину, но молила Бога, чтобы та перестала смотреть на нее.

— Мои планы заключаются в том, чтобы попытаться возвратить принадлежащую мне в Виргинии собственность, если эта война когда-нибудь закончится, — ответила она, отпивая прекрасное вино «Шабли», которое налил ей дворецкий. Дом Синклеров из коричневого камня не был особенно богатым. Большинство домов в Нью-Йорке похожи друг на друга, но ни один из них не идет ни в какое сравнение, например, с таким величественным особняком, как Понтефракт Хауз. Но Лиза приметила, что все в этом доме — серебряная посуда, хрусталь, мебель — было самого высокого качества. Кто-то в этой семье покупал только лучшее, и она подозревала, что таким человеком был Алекс. Беглого взгляда на его магазин было для нее достаточно, чтобы понять, что перед ней был человек с хваткой и обходительностью продавца.

— Ах, война. Должен признаться, что я изменил свое мнение относительно того, что война мешает бизнесу, — сказал Алекс. — Она оказалась баснословно выгодной для бизнеса — наш магазин никогда не приносил таких доходов. Понимаете, поскольку Федерация блокировала Юг, мы перестали получать оттуда хлопок для одежды. Вот почему в прошлом году я ездил в Манчестер, покупал там мануфактуру, рубашки, платья для своего магазина, потому что не мог достать этот товар здесь, в Штатах.