Бертрис Смолл - В объятиях ветра

Казалось, что Серому Медведю очень не хотелось отвечать ни на ее вопросы, ни на се грустный, умоляющий взгляд. Наконец он посмотрел куда-то через ее плечо. И только тогда Мэтт и Скай увидели Много Когтей, стоящего под сосной, на которой находилось гнездо орла.

Много Когтей подошел к ним.

— Он проследил за мной, Скай. Сначала я не заметил, а потом было уже слишком поздно.

— В моих мечтах меня постоянно преследует твой образ, — сказал Серый Медведь с горечью, взяв ее за руку в доказательство правдивости своих слов. На этот раз она не отстранилась.

— Даже когда Отец-Солнце опускал покров ночи, мое сердце изнывало от неисполнимого желания увидеть тебя снова!

Его черные глаза изучали каждую черту ее лица; он все еще не верил, что это не сон. Серый Медведь снял со своей шеи одно из украшений и показал его девушке.

— Видишь, я все еще ношу прядь твоих волос, которую ты подарила мне при нашей последней встрече.

Серый Медведь хранил прядь Скай как священную реликвию. Он заплел ее в косу, крспко-перевязал и прикрепил к кожаной веревке.

Серый Медведь все крепче сжимал ей руку.

— То, что моя мечта осуществилась, несомненно, подарок самой Великой Тайны! Шошоны считают, что ты давно вступила на Тропу Смерти, потому что они не представляют себе, как ты могла одна пережить холод и голод Зимних Лун. Но, идя по Тропе Смерти, твоей душе не удалось найти своих родственников, и, опечаленный, разлученный с семьей, твой дух бродит по Матери-Земле в поисках их духов. Мы смеялись над Белоглазым, когда он говорил, что ты жива, потому что думали, что лишь твоя одинокая душа скитается в горах.

— Твой дядя часто уходил в горы просить помощи у духов, — продолжал Серый Медведь. — Он говорил всем, что уходит просить чтобы голод обошел стороной наше племя. Но мне показалось, что он уходит слишком часто, а потом бледнолицые стали спрашивать о тебе. Когда пришел Пинкертон, я подслушал их разговор в вигваме и услышал все, что он говорил Много Когтей и вождю Вашаки. Выяснилось что ты жива, и мое сердце стало разрываться от J радости и надежды на скорую встречу.

Много Когтей простил мне то, что я проследил за ним. Я сказал ему, что уже давно выбрал тебя в жены и хочу, чтобы ты разделила со мной постель и стала матерью моих детей. Мое сердце верно этому выбору, моя возлюбленная Скай.

Много Когтей подошел поближе.

— Я позволил ему прийти сюда, Скай, потому что когда-нибудь я умру, и кому-то другому придется помогать тебе.

Скай с трудом вырвала руки из рук Серого Медведя. Что-то мешало ей дышать. Ее охватил холодный страх. Куда делось спокойствие ее мира? Она должна винить только себя и свою собственную неосторожность за то, что оно разрушено. Лишь однажды Скай позволила одному человеку увидеть себя, и теперь рассказ о ней начал передаваться из уст в уста. Сначала эти всадники, потом Мэтт Риордан. А теперь дело усложнял еще и Серый Медведь.

— Это очень мило с твоей стороны, — почтительно сказала она. — Но я выжила, и, даже если ты уйдешь из этого мира, со мной ничего не случится, потому что ты научил меня выживать. Как бы счастлива я ни была видеть снова Серого Медведя, но я боюсь, что не совсем правильно было приводить его сюда. Теперь еще один человек знает это место. И я боюсь за безопасность своего жилища

— Если я поступил неправильно, приведя сюда Серого Медведя — сказал Много Когтей, — то неужели ты поступила правильно, приведя сюда Светловолосого. Твою тайну не выдадут ни Серый Медведь, ни шошоны, которые превратили тебя в легенду. Но се может выдать этот бледнолицый незнакомец. Как только он уедет отсюда, он все разболтает.

Скай перевела взгляд с шамана на Мэтта. Та теплота, которую она почувствовала, встретив старого друга, сменилась замешательством в тот момент, когда она поймала на себе взгляд Риордана. Много Когтей назвал его незнакомцем, но сейчас он казался ей ближе, чем Серый Медведь. В его взгляде Скай прочла понимание и что-то еще, зажегшее внутри нее жаркое пламя, но этого она уже не боялась, как вначале.

— Мне не оставалось ничего другого, как принести его сюда, — ответила девушка. — Он бы умер. Нет больше смысла спорить об этом.

Серый Медведь скривил губы в иронической усмешке, но Много Когтей не дал ему произнести колкость в адрес Мэтта:

— Вы с Серым Медведем не виделись уже . много весен, — сказал он. — Я думаю, вам стоит поговорить наедине. Серый Медведь хочет забрать тебя отсюда в более безопасное место. Он давно мечтает жениться на тебе. Прекрасно, что вы снова вместе.

Скай сверкнула глазами.

— Я уже много раз тебе говорила, что у меня не будет мужа! Не надо было давать Серому Медведю надежду, что я выйду за него замуж. Я никогда не выйду замуж.

Мэтт подошел поближе и встал рядом с ней, будто защищая ее.

— Неужели никто из вас не понимает, что она поедет со мной в Шайенн, чтобы дать показания и назвать имена убийц или, по крайней мере, дать нам хоть какие-нибудь сведения о них; тогда мы сможем поймать и наказать их. После этого Скай самостоятельно решит, как ей жить дальше. И будет жить, где захочет и с кем захочет. Или даже одна, если такова будет ее воля. Ей не надо будет больше скрываться. — Мэтт посмотрел в глаза девушке, и она почувствовала, как учащенно стало биться ее сердце от его ласкового взгляда. — Не позволяй им уговорить себя сделать то, чего ты не хочешь, Скай.

— Не тебе об этом говорить, Риордан, — ответил Много Когтей. — Не ты ли провод здесь два месяца, пытаясь подчинить ее своей воле? У тебя неплохо это получается, как я вижу. Тебе надо уехать отсюда, незачем оставаться здесь.

Мэтт ничем не мог возразить на обвинения шамана, но считал, что для Скай будет лучше, если она сделает так, как предлагал он сам. Мэтт хотел предоставить ей свободу действий, но не так, как это делает енот, который заставляет лису бежать так долго, пока та не выбьется из сил и уже будет не в состоянии двигаться.

В Сером Медведе Мэтт видел еще одну угрозу. Он совсем не хотел терять ее из-за этого человека, вернувшегося из прошлого. Кем они были друг другу? Друзьями? Любовниками? Но что-то подсказало Мэтту, что второе невозможно. Скай было около четырнадцати лет и Серому Медведю примерно столько же, когда они жили среди шошонов. В индейском обществе строго относятся к тому, чтобы до свадьбы не было никаких сексуальных отношений, как это было принято раньше и у европейцев. Вряд ли четырнадцатилетние подростки могли стать любовниками. Эта мысль немного успокаивала его. Но теперь они оба выросли, и Серый Медведь превратился в самонадеянного и самовлюбленного мужчину с обычными похотливыми желаниями. А Скай стала настоящей женщиной. Теперь она очень уязвима, и Мэтту бы очень хотелось стать объектом ее желаний.