Мерил Сойер - Поцелуй в темноте

Ответ на это «почему?» был прост и сокрушителен. За пять лет ровно ничего не изменилось. Он по-прежнему вожделел ее. Черт возьми! Он крепко сидит у нее на крючке. Фокус, который она сыграла с ним на телевидении, заставил бродить старые дрожжи.

Фотографии в свежем номере бульварного «Ивнинг Аутлук» вызвали у него прилив крови к голове. На них красовалась Ройс в подобии бикини, нежащаяся на пляже с красавчиком Фаренхолтом. Тобиас Ингеблатт придумал мерзкий заголовок: «Сексуальная журналистка крадет драгоценности».

Прочь из моей жизни!

Он отлично знал, что не оставит ее в беде. Происходящее стало для него мрачным напоминанием о его матери. Та тоже отказалась принять его помощь. Видит Бог, никогда не знаешь, что выкинет женщина. То она сгорает от любви к тебе, то готова тебя прикончить.

Впереди крутились мигалки бесчисленных полицейских автомобилей. Соседи в халатах и бигуди слетались на развлечение, как мухи на мед. Барракуды от прессы еще не приплыли – пока…

Зато прибыла полицейская бригада видеосъемки и четверо поводырей с немецкими овчарками. Судя по всему, полиция ожидала крупной поживы.

– Митч, Митч!

Обернувшись, он увидел бегущую за ним следом Ройс. Светлые волосы развевались над ее плечами, она отчаянно размахивала туфлями.

– Провалиться мне на этом месте! – недовольно пробурчал он.

Она остановилась в нескольких футах от него, растерянно оглядываясь на ораву полицейских, окружавших ее дом. Набравшись решимости, она подошла к нему. В ее зеленых глазах стояли готовые пролиться слезы.

– Я хочу, чтобы ты был моим адвокатом, – выдавила она. Голос ее дрожал, об искренности ее мольбы говорили тон голоса и проникновенный взгляд. – Не бросай меня!..

Как ни затруднительно было ее положение, она гордо расправила плечи. Он был готов держать пари, что никогда еще ей не было так трудно произнести какие-то несколько слов. Что ж, она была до смерти напугана, и он был не вправе винить ее за малодушие. Кому-то очень хотелось надолго упечь ее за решетку.

Инстинкт, никогда прежде его не подводивший, настоятельно требовал, чтобы он развернулся и убрался восвояси. Однако она выглядела такой жалкой с прижатыми к груди туфлями, с разноцветными бликами от мигалок на измученном лице, что он сдался.

– Я буду тебя защищать, Ройс, но при нескольких условиях.

– Говори. – Она вся дрожала. Ей было совершенно необходимо как следует выспаться, чтобы снова стать нормальным человеком.

Он снял пиджак, набросил его ей на плечи, потом приподнял ее тяжелые волосы и стал с наслаждением их перебирать.

– Я хочу, чтобы ты и твой дядя дали мне слово, что не станете оглашать любую информацию, которую сумеете обо мне найти, пока не окончится это дело. Ни слова обо мне! Ничего из того, о чем ты заикнулась на телевидении, поняла?

– Обещаю! Не стану ни писать, ни говорить о тебе. Никогда. Клянусь!

– Никаких вопросов о моем прошлом.

– Договорились, Митч. Я все понимаю.

– Ты будешь поступать так, как я скажу. – Он положил ее прядь на лацкан своего пиджака, неуклюже свисавшего с ее плеч.

– Меня все устраивает. Сама я не соображу, как поступить. Я чувствую себя, как слепой котенок.

– Хуже, детка: тебя того и гляди прихлопнут, как муху. – Он взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза. От этих глаз впору было рехнуться. – Это будет нелегко, Ройс, но тебе придется мне довериться.

Она не сводила с него глаз, ощущая сильное волнение. Выражение ее лица лучше всяких слов передавало ее чувства: страх, злость, презрение к себе за то, что ей пришлось прибегнуть к его помощи, полнейшая неспособность к самостоятельным действиям. Как ни претила ей мысль доверить ему свою судьбу, иного выбора у нее не было.

Он с трудом поборол желание крепко ее обнять. Она позволила ему сыграть роль ее спасителя только потому, что пребывала в страшной панике. Момент для объятий еще не наступил.

Из дома донесся голос:

– Мы нашли тысячу долларов!

– Пересчитайте! – отозвался другой полицейский. – Пускай проверят, нет ли на купюрах следов кокаина.

– Это деньги на случай землетрясения, – объяснила Ройс Митчу. – После землетрясения стало невозможно пользоваться кредитными карточками или чеками. Я написала по этому поводу юмористическую заметку: мол, вместе с запасами на случай землетрясения есть смысл хранить наличность. Никакого кокаина им не найти.

– Расскажи это ФБР. Их статистика гласит, что на восьмидесяти процентах купюр в стране есть следы кокаина. Вот сколько наличности проходит через руки торговцев наркотиками, прежде чем оказаться в банке!

– Младенец готов! – гаркнул кто-то в доме. Ройс вцепилась в руку Митча.

– Что еще за младенец?

– Полицейский жаргон. Это значит, что они нашли то, что искали.

– Не может быть. У меня не было… Это невозможно!

К ним кинулся сержант, на ходу вытаскивая из кармана карточку.

– Ройс Энн Уинстон! Вы арестованы за владение кокаином. – Он покосился на карточку. – Вы имеете право…

– Оставьте, – остановил его Митч. Такому ослу не запомнить даже «Отче наш». – Она в курсе своих прав. Она ничего не скажет, пока не предстанет перед судом.

Визг шин возвестил о прибытии прессы. Казалось, по саду пронесся коллективный вздох облегчения, испущенный журналистской братией: они застали хотя бы кусочек развлечения. Сержант снял с пояса наручники.

– Прекратите, иначе я подам на вас в суд за домогательство. У вас каждый вшивый торговец наркотиками посещает участок только в сопровождении адвоката. Мою клиентку вам не удастся проволочить к машине в наручниках на потеху кретинам-журналистам. Я поеду с ней.

Сержант попятился. В последнее время все адвокаты, не занимавшиеся несчастными случаями, бойко предъявляли иски полицейским – новейшее развлечение среди юристов. Иногда полицейские этого заслуживали, иногда нет. Однако сама такая возможность вызывала у них оторопь. Результатом могла стать временная отставка, вызов в министерство внутренних дел, черная метка в послужном списке. И это еще значило легко отделаться.

Они двинулись к машинам. Митч загораживал Ройс от камер собственным телом, не снимая покровительственной руки с ее плеча. Он протиснулся вместе с ней на заднее сиденье, пока полицейские по привычке сдерживали журналистов. Ройс уняла дрожь, но вид у нее был отсутствующий. Митч вспомнил, что точно так же она выглядела на похоронах отца.

Полицейские сели в машину и поспешно уехали, предоставив специальному подразделению возможность продолжать обыск. Митч задавался вопросом: откуда такое рвение засадить Ройс?

Он придвинулся к ней, подставив здоровое ухо, и прошептал:

– Слушай внимательно.

Ее выразительные зеленые глаза были совсем близко. Она была уже не столько испугана, сколько разозлена. Хороший признак.