Unknown - Когда птицы молчат (СИ)

В самолете мы молчали. Ее место рядом с иллюминатором способствовало этому. Она смотрела на белые пушистые облака, сквозь которые иногда выглядывала горная цепь красноватого цвета или отливающее серебром море, а я смотрел на нее. Украдкой, чтобы она не почувствовала мой взгляд. И с каждым километром, оставшимся позади, мне становилось вся тяжелее на душе.

В аэропорту мы оба словно закостенели. Не знали, как посмотреть друг на друга, что сказать. Ноги непослушно несли к стойкам контроля, а потом мы с какой-то остервенелой сосредоточенностью вылавливали на ленте свой багаж.

Все проверки остались позади, широкий холл аэропорта был ярким и оживленным, сквозь затемненное стекло в него вливалось достаточно света.

Я остановился почти у самого выхода, она тоже.

Мы увидимся?

Я не знаю, - честно призналась она. Но мне почудилось «нет» в ее ответе.

Тебя подвезти?

Не стоит. Возьму такси.

Я не знал, что еще сказать, что сделать. Хотелось ее поцеловать, бросить сумки и прижать к себе со всей силой. Но она отдалялась от меня, становилась чужой. Ее глаза на секунду опустились на мои губы, ее собственные дрогнули, и я обрадовался, как мальчишка, что она не уйдет без поцелуя. Но в следующее мгновение она снова смотрела мне в глаза, ее пухлый рот сжался. Она отступила на шаг назад.

И я не выдержал. Выронил поклажу из вспотевших пальцев, обхватил ее за талию и притянул к себе, вжимаясь бедрами в ее волшебное, отзывчивое тело, целуя жарко и глубоко, пока она сама не потянулась ко мне, пока не обвилась, словно лиана, вокруг меня. Ее маленькие ручки скользнули в мои отросшие волосы, мягкая грудь расплющилась о мою.

Почему так тоскливо и больно, словно зубной врач тянет и тянет нерв в плохом зубе?

Она отстранилась и, не глядя, почти побежала в выходу. А я остался стоять, не в силах сделать ни шагу.

Дом. Это слово больше не относилось к этому месту. Жилье, квартира, апартаменты, хотя это громко сказано, все, что угодно, но только не дом.

Когда входная дверь привычно скрипнула, закрываясь за моей спиной, я почувствовала себя птицей, вернувшейся в клетку.

В голове гудело, горло раздирало от непролитых слез, на сердце было пусто.

Машинально пошла поливать цветы, попутно рассматривая привычную обстановку, которую я выбирала сама. Когда-то этот диван стоил мне десяти дней непрерывных поисков, двух скандалов с Владом и десяти тысяч.

Телевизор и система «домашний кинотеатр» - гордость Влада. Он долго спрашивал меня, чувствую ли я феноменальную разницу в звучании между этими и нашими старыми колонками. При этом его глаза гордо поблескивали, будто всю технику он сделал сам. Я кивала головой и соглашалась, что звучание просто отпад, хотя не слышала никакой разницы.

С фотографий на стене на меня смотрела Женечка, моя малышка. Как же я соскучилась за ней! Как хотела обнять и прижать ее юркое тельце. Но четко понимала: так даже лучше, что ее нет. Мне будет проще объясниться с Владом.

Разобрала чемоданы, забросила первую партию вещей в стиральную машину. Мой сарафан еще пахнет солоноватым морским бризом, а в купальнике осталось несколько белых песчинок.

Тихие комнаты запылились. Берусь за пылесос и тряпку. Пока убираю, пытаюсь хоть как-то отвлечься и не думать о том, что было, о том, чему еще предстоит случиться.

Меняю порцию белья и вспоминаю, что в холодильнике пусто. Влад завтра приедет, а накормить мне его нечем.

Хватаю сумку и несусь в магазин. Быстрее, быстрее, движение и дела по хозяйству – мое спасение.

Что приготовить? Утку с яблоками? Сладкий рисовый пудинг? Картофель с мясом по-степному? Что больше всего любит Влад?

Ах, какая разница! Я накормлю его любимой едой, а потом скажу, что нам надо расстаться? Как трапеза перед казнью. Но не в аэропорту же мне его огорошить. «Знаешь, что - можешь не возвращаться домой, потому что я тебя там уже не жду».

И куда он пойдет? Наверное, к матери. Или мне логичнее будет уйти?

Я зачем-то набрала целую корзину помидоров. Пошла обратно к лоткам с овощами, чтобы выложить лишнее.

В отделе сыров на глаза попалась Фета и рот невольно искривился. Вронский не позвал с собой, не сказал, что хочет, чтобы мы были вместе. Не попросил о встрече сам, надеясь, что я сама все решу. А я хотела, чтобы за меня тоже поборолись, чтобы не ждали, когда все отдам сама. В конце концов, входить в горящие избы и останавливать обезумевших животных – слишком уж тяжелая ноша для женских плеч, надолго их не хватит.

В духовке уже стояла свинина на картофельной подушке под сметанно-грибным соусом, когда я связалась по Скайпу с мамой.

Не могу понять, выглядишь и загорелой, и уставшей одновременно.

Да, было свободное время, немного позагорала, - я весь отдых густо смазывала кожу противозагарным кремом, но, видимо, солнце все же заметно взялось. Шея и плечи явно потемнели, хотя лицо удалось спрятать.

Что-то случилось?

За Женей соскучилась.

И она за тобой. Вон, стрекоза, носится позади меня.

Женя подлетела к монитору и замахала руками. Загорелая, пышущая здоровьем.

Привет, мамочка!

Привет, мое солнышко!

А я соскучилась. Даже просила бабушку вернуться домой.

Не надо, - чересчур поспешно сказала я. Потом пояснила: - Я с тобой не смогу часто бывать на море, а с бабушкой и дедушкой ты там каждый день купаешься и загораешь.

А где папа?

Завтра приезжает.

Я хочу к вам, - протянула Женя, словно маленький ребенок.

Я и сама подумываю, может уже вернуться, - вклинилась в разговор моя мама.

Да ты что! Зачем?

Да как-то неспокойно мне здесь.

Что такое?

Не знаю, сердце мается.

Тогда займись чем-то. Поезжайте на Кара-Даг, или в Ялту.

Не хочу. Домой тянет.

Ну, смотри сама. Когда еще вы куда-нибудь выберетесь?

Я не пытаюсь больше уговаривать маму, иначе это выглядело бы подозрительно. В любом случае, завтра они здесь не появятся, а для меня это главное.

При мысли о завтрашнем дне меня начинает мутить от едкого страха, угнездившегося где-то в желудке. За весь день я не съела ни крошки, во всяком случае в этой стране.

Я хмыкнула, но ироничную улыбку изобразить не смогла. Мое лицо вообще превратилось в маску, онемело. Да и руки как-то странно задеревенели. Несколько раз сжала и разжала кулаки, вроде помогло, но ненадолго.

За полночь. Все вещи выстираны и выглажены, остывшая еда убрана в холодильник. Я сижу на кровати, сна ни в одном глазу. Даже не стала выключать свет – знаю, что от волнения буду метаться в постели, сбивая простыни.

Мне страшно не из-за того, что Влад что-то может мне сделать. Он не такой. Я трясусь из-за того, что вся моя жизнь полетит кувырком, что я оказалась предательницей, что разрушила все, что мы создавали вместе. Не вернуть этих потерянных лет, упущенных возможностей, хотя я почему-то думаю, что Влад не останется долго один. Такие мужчины, как он, всегда в цене. Особенно у женщин моего возраста.