Берт Хэршфельд - Акапулько

Одолжив у приятеля, знакомого по прежней рекламной деятельности, тысячу долларов, Форман приобрел у торговца в Квинз [26] Квинз — район на востоке Нью-Йорка, на Лонг-Айленде, где живут в основном бедные слои населения. красный «фольцваген» и немедленно отбыл в Мексику, твердо решив привести свою жизнь в порядок. Намерения его были хорошими, но процесс претворения их в жизнь, как и раньше, оказался далеко не безупречным. «Может быть, “Любовь, любовь” станет поворотным моментом, решительно все изменит в моей жизни… Я надеюсь на это. Я буду из кожи вон лезть, чтобы это случилось»…

Заплатив дорожный сбор в Икуале, Форман остановился на заправке. Пока в бак заливали бензин, а мальчишка-подручный протирал лобовое стекло, Пол наведался в туалет, а потом выпил кока-колы, пытаясь снять напряжение в занемевших плечах.

— Направляешься в Акапулько?

Форман поднял глаза. В нескольких шагах от него стоял высокий американец, который в своих сапогах, сомбреро и кожаной куртке с бахромой выглядел как воскресший Джордж Кастер [27] Джордж Армстронг Кастер (1839–1876) — американский генерал, воевал с индейцами. . Худой, с длинными русыми волосами и редкой бороденкой и усиками того же цвета, незнакомец своими водянистыми глазами вглядывался в лицо Формана. Голос его звучал требовательно, почти обвиняюще.

— Держу пари, ты едешь туда же, — ответил Форман.

— Угадал.

— И хочешь, чтобы тебя подбросили?

— Точно так, приятель.

— У меня какое-то странное чувство, что ты специально устроил на меня здесь засаду.

— По существу, ты, наверное, прав. Но я все утро спрашивал всех проезжавших мимо.

— И что?

— В этом мире осталось очень мало любви.

Форман хрюкнул и указал на свой красный «фольцваген». Бородач забрался внутрь и вздохнул.

— Ох уж эти маленькие автомобильчики. Такому большому парню, как я, некуда даже вытянуть лапы.

— Прости, — ответил Форман, выруливая на автостраду. — Останови меня, когда я буду возвращаться из Акапулько. Возможно, тогда я смогу тебе угодить.

Вскоре после пересечения с Рио-Балсас дорога начала карабкаться вверх, и машина замедлила ход. Форман включил вторую скорость.

— Вечная беда с этими «насекомыми» [28] Намек на разговорное название модели «фольцвагена» Формана — микролитражку «жук». , — отозвался на происходящее бородач. — Силенок маловато. Такими темпами мы и до темноты до Акапулько не доберемся.

— Тогда тебе надо было остаться, подождать какой-нибудь «кадиллак».

— Ну уж нет, приятель. Эти жирные коты слишком любят важничать на дороге, чтобы подвозить такого ненормального, как я. Мой стиль им просто как нож в сердце.

— Ну, твой внешний вид не внушает человеку очень уж сильного доверия.

— Таков уж Лео, хочешь смотри, хочешь нет.

— Лео, а как дальше?

— Просто Лео.

— Ладно, Лео. Меня зовут Пол Форман.

— Полагаю, ты забронировал себе номер в «Лас-Брисас» или еще где-нибудь в этом роде?

— В «Сеньориале».

— Хм… Неплохо ты устроился!

— А что ты мне порекомендуешь?

— Сходи на пляж. Там и песок, и тишина, вся вселенная. Знаешь, что сказал Галлилей?

— Думаю, ты мне сейчас расскажешь.

— Запоминай. «Тот, кто наблюдает самые высокие вершины, тот самого высокого качества». Потрясающе!

— Давно в Мексике, Лео?

— «Время» — искусственное понятие, приятель. Просто — живи, врубился? Есть настроение, я рисую. Бренчу на гитаре. Травку кое-какую жгу. Ловлю кайф, малыш, вот так и живу. Немного ты в Акапулько встретишь таких, вроде меня. Эта песочница — для богатых. Оргии там всякие — сплошная показуха и все такое. Даже когда они любовью занимаются, все у них не настоящее. Эй, девульки-красотульки, хотите получить подлинное удовольствие — обращайтесь к Лео! Он знает дорогу к наслаждению.

— Могу поймать тебя на слове. Где мне тебя разыскать?

— Здесь и там.

— Там, это где?

— На автобусной станции есть один пижон, звать его Франко. Он будет знать, где я обретаюсь. Этот Франко, он знает абсолютно все. — Лео изучающе посмотрел на Формана, как будто рассматривал какой-то организм под микроскопом. — А ты что за птица, приятель? Бизнесом занимаешься, да? Мой старик, к примеру, жил в картонных коробках. Как, пробирает тебя это?

— Я режиссер — делаю в Акапулько фильм.

— Без балды?

— Без балды.

Лео с серьезным видом погладил свою козлиную бородку.

— Дам тебе умный совет, приятель. На автозаправках смотри в оба. Эти местные, у них дурная слава, хорошего от них не жди. Когда начнут заправлять машину, проверь, чтобы счетчик стоял на нуле. И никогда не доверяй мексиканцу, вот что я тебе скажу…

Форман ответил, что он обязательно запомнит совет; про себя же он отметил внезапный прыжок или, скорее, падение Лео с темы единения и тождества со вселенной — если только в ней есть место для не заслуживающих доверия мексиканцев и для отца, спящего в картонных коробках.

«Роялтон» был в Акапулько самым новым отелем, построенным меньше года назад. С тремя массивными крыльями, двадцатидвухэтажное здание теплого, розового цвета напоминало гигантскую букву «Y». В каждом номере был свой собственный балкон, выходивший на пляж с ласковым названием «Калета» [29] «Калета» — (Caleta) — бухточка (исп.). , и небольшой укромный залив, гладь которого почти всегда была испещрена маленькими точечками — лодками. Отель «Роялтон» гордился своими тремя плавательными бассейнами, каждый из которых по размеру не уступал олимпийскому, открытым и закрытым гимнастическими залами, пятью теннисными кортами, полем для занятий ручным мячом, помещением для игры в шаффлборд [30] Шаффлборд — игра с передвижением деревянных кружочков по размеченной доске. и игровой комнатой. В гостинице было три ресторана, по одному в каждом крыле, а также шесть коктейль-баров — три на цокольном этаже и еще три на крыше. «Роялтон» был одним из самых дорогих отелей в Акапулько.

— Вот именно поэтому я его и выбрал, — объяснил Тео Гэвин своему сыну, Чарльзу. — Особенность богатых людей в том, Чак, что они понимают ценность денег, это у них в крови. Когда у человека есть деньги, он может расслабиться, отдохнуть, он в состоянии правильно понять другого человека с деньгами, оценить его настоящую сущность. В такой атмосфере, как здесь, мне не нужно все время быть настороже, не нужно беспокоиться о том, чтобы произвести впечатление.

— Понятно. Следовательно, надо просто сделать бедных богатыми, и все вокруг будут доверять друг другу.

— Это же отпуск, Чак, — сказал Тео с упреком. — Давай стараться не портить друг другу настроение.

Не ответив отцу, Чарльз вышел на балкон. Спелое полуденное солнце, заливавшее все вокруг ослепительным светом, наводило на мысль об антисептике. Однако Чарльз всерьез подозревал, что ни одно место в Мексике не заслуживает подобного опасения. Акапулько казался отдаленным, лоснящимся, как бы прилизанным солнцем. Вид как на вульгарной почтовой открытке. Увеселительно-льстивый вакуум с тщательно отобранными для пущего эффекта декорациями.