Мария Коваленко - Овертайм (СИ)

— Это заметно? — Репин лукаво улыбнулся.

— Мне? Да.

Менеджер провел ладонью по гладко выбритому подбородку, и лишь потом открыл рот для ответа. «Ну, давай уже, соври что-нибудь правдоподобное!» — мысленно поддержала его собеседница.

— Понимаете, Настя… — растягивая слова, начал. — Мы с Тарановым знакомы с далекого детства. Росли в одном дворе, вместе ходили в школу, вместе играли в хоккей.

Женщина удивленно округлила глаза.

— Да-да! Я тоже играл в хоккей! — рассмеялся Юра. — И, кстати, играл неплохо.

— Не сомневаюсь, — она мысленно поставила рядом крепкого, высокого капитана и типичного офисного клерка Репина. — И что же дальше?

— А потом случилась неприятность, — в глазах Юра загорелся праведный огонь. — Во время отбора в юношескую лигу судьба столкнула нас вплотную. Два игрока на одно место. Шансы были равны, но вспыльчивость и беспринципность нашего капитана проявилась тогда во всей своей красе. Во время одной из игр он с такой силой приложил меня о бортик, что сломал ребро.

— Какой кошмар! — она не поверила ни слову.

— Да! Как результат, я попал в больницу, а он забил победную шайбу в отборочной игре и попал в лигу, — Репин, как водку, опрокинул в себя вино. — Как Вы понимаете, Настя, с тех пор, ни о каком уважении к этому человеку для меня не может идти и речи.

— Конечно-конечно!

На самом деле она бы не удивилась, если в реальности все было наоборот, и это Андрею с переломом ребра пришлось играть в той отборочной игре. Подлеца и предателя вся команда ни за что не станет уважать, а Таранова уважали. Даже грозный Борис изменил свое мнение, а это само по себе говорило о многом.

— Может еще вина? — Репин взглянул на опустевший бокал собеседницы. — Я Вас уже, наверное, утомил своими рассказами. Предлагаю закрыть тему хоккея. Расскажите о себе.

— Юра. Вряд ли я смогу поведать Вам о себе что-то, чего Вы не знаете. Моя жизнь так публична.

— Неужели у такой соблазнительной женщины нет другой, скрытой ото всех, жизни?

— Мне жаль Вас разочаровывать, но нет.

И Настя очередной раз глянула в сторону капитана.

«Интересно, а можно ли заниматься сексом одними лишь глазами?» — задумалась. Казалось, его взгляд проникает под одежду и бесстыдно прикасается к коже. Незаметно — для посторонних и открыто — для нее.

Таранов с безучастным видом сидел все на том же месте, и лишь изредка поднимал на нее глаза. Но даже этих «изредка» было достаточно. Тело мгновенно отзывалось, окатывая горячей волной желания. Взгляд пронизывал насквозь, заставляя плотнее сжать ноги и молиться, чтобы тонкая ткань платья и кружево белья не выдало ее истинного состояния.

— И долго ты еще собираешься сверлить ее глазами? — Гагарин отложил в сторону вилку и пнул в бок лучшего друга. — Репин, вон, чуть вином не подавился.

— Лучше бы подавился, — проворчал сквозь зубы Андрей.

Иван только цокнул языком. Он давно догадывался об интересе товарища к Барской, но сегодня впервые заметил какой силы этот интерес.

— Так может, сходи, разберись. Нечего приличной женщине делать рядом с нашим Юриком.

— Вань! — Таранов нахмурился. — Не провоцируй!

— А то что?

Капитан вместо ответа бросил на друга испепеляющий взгляд. Не рассказывать же, в самом деле, что он хочет сейчас сделать. А сделал бы много! Не факт, что хлипкая гостиничная кровать выдержала бы все задумки. Две последние недели воздержания дались даже тяжелее, чем два предыдущих месяца.

Нелегко это: знать, кого хочется, видеть каждый день, помнить каково было и бездействовать. Другие, как назло, не привлекали. Даже сейчас, когда одна из соблазнительных блондинок Клюева смотрит на него откровенным, плотоядным взглядом, он, как дурак, пялится только на Барскую.

— Коля, — Гагарин позвал второго форварда. — Кажись, наш капитан влип.

Клюев на секунду оторвался от процесса разглядывания декольте одной из девушек.

— Бабу ему надо! — как диагноз, объявил он. — Я по глазам вижу.

— Доктор хренов… — хмыкнул Андрей.

— А что? Я вот, видишь, — он поцеловал в щеку вначале одну девицу, потом вторую. — Сам только этим и спасаюсь. Помогает.

— Так может, господин врач, и капитану рецептик своего лекарства выпишешь? — Иван махнул головой в сторону красавиц.

— Не вопрос! — пьяный и сытый, Клюев был необычайно щедр. — Леночка, не желаешь подарить немножко любви и ласки нашему грозному кэпу?

— Я не Леночка, а Яна, — девушка надула губки, но вместо того, чтобы обидеться и уйти, подсела на диванчик к Таранову. — А Вы Тор, да?

— Если будешь хорошо себя вести, он тебе и молот продемонстрирует, — Клюев разразился хохотом.

— Коля, — Андрей бросил в товарища скомканную салфетку. — Ты покойник!

— Неблагодарный! — салфетка полетела обратно.

Ничего не понимающая девушка лишь удивленно махала ресницами и все ближе и ближе льнула к сидящему рядом мужчине.

Пикировка за соседним столиком не прошла незамеченной для Барской. Она видела все: и веселье капитана, и третий бокал вина, и вульгарную девицу, которая прилипла к Таранову, как банный лист. И ведь он не возражал! Как сидел себе, развалившись на широком диване, так и остался сидеть. Даже когда блондинка положила одну из своих загребущих ручек ему на плечо.

— Настя, — Репин заметил ее состояние. — О чем таком Вы задумались?

— Что? — она тряхнула головой.

— У меня такое ощущение, что мыслями Вы очень далеко.

Барская никак не могла отвести глаз от соседей. Таранов как раз подлил блондинке вина и опустил взгляд в нескромный вырез ее платья. «Да что б ты окосел!» — в сердцах пожелала она.

— Настя…

— Юра, может, потанцуем?

Предложение родилось спонтанно. Медленная музыка, злость и алкоголь толкали на необдуманные поступки.

— Настя, Вы меня, конечно, удивили, но удивили приятно, — Репин тут же услужливо помог ей подняться и предложил руку.

— Кто-то заигрался… — едва слышно процедил капитан, когда ладонь Репина спустилась на десяток сантиметров ниже положенного с талии партнерши.

— Ты что-то сказал? — проворковала красотка рядом.

— Да, милая, — он, как пушинку, подхватил девушку и усадил к себе на колени. — Говорил, что глаза у тебя красивые, такие голубые…

— Карие… — она снова надула губки.

— Он дальтоник, — оправдал друга Гагарин. — Совсем цветов не отличает.

— Бедняжечка! — обида на лице девушки в мгновение ока сменилась жалостью. Она сочувственно погладила его по щеке и тихо прошептала: — Тебе, наверное, тяжело приходится?

— Очень! — Андрей обвел гневным взглядом лица товарищей по клубу. Этим обалдуям лишь бы повеселиться, а ему теперь расхлебывай. Полуголая девица на коленях — это еще не беда, сам усадил, но вот полуголая сочувствующая девица — это совсем другое дело.