Сандра БРАУН - ДЕНЬ ГРЕХА

– Ты был бы настоящей находкой для полицейского управления, если бы все время не садился в тюрягу, – добродушно заметил Берк и попробовал кофе.

– Ты назвал меня преступником. Мне это не нравится, Бейзил, – робко отозвался Джеймс. – Я не преступник.

– А кто же ты?

– Я – больной человек. С отклонениями.

– Это точно.

– Я страдаю от острого эмоционального дискомфорта, корни которого уходят глубоко в мое детство. В моей семье была с самого начала искажена система ценностей. Меня вынуждали соперничать со старшими братьями, а это противоречила моей натуре. Со мной обращались по-свински.

– Ой, Грегори, ты надрываешь мне сердце.

– Правда! Тюремный психиатр сказал, что мои проблемы имеют психологический характер.

– У всех маньяков то же самое.

– Я не виноват! – воскликнул молодой человек. – Я не могу с этим справиться. Это сильнее меня, вот и получается, что иногда я… делаю то, что делаю.

– Ага. Сейчас адвокаты вовсю пользуются этой теорией. Мамочка заставляла меня надевать белые носки, а папочка любил кока-колу, поэтому я их обоих и замочил. – Берк скривился от отвращения. – Меня тошнит от таких, как ты. Вечно хнычете, во всех своих бедах вините кого угодно, но только не себя. Ты уже большой мальчик, Грегори. Ты сам должен отвечать за свои поступки.

Внезапно он встал и схватил Джеймса за шкирку.

– Я передумал. Пошли в участок.

– Нет! Нет, Бейзил! Пожалуйста. Ты же обещал.

– Разве?

– Да.

– Что-то не припоминаю. – Ты обещал.

Берк медленно разжал пальцы и вернулся на свое место. Он уставился тяжелым долгим взглядом на Грегори. Тот заерзал на стуле, потом наконец беспомощно спросил:

– Ну, что?

– Я пока думаю.

Берк смотрел в упор на молодого человека и маленькими глотками пил кофе. Потом отставил чашку и сказал:

– Я, так и быть, забуду о вчерашнем случае с несовершеннолетним подростком. Я, так и быть, посмотрю сквозь пальцы на то, что ты пробовал приставать ко мне в мужском туалете в парке. И на этот раз я тебя отпущу.

– Если…

– Если ты окажешь мне небольшую услугу. Грегори настороженно взглянул на него.

– Какого рода услугу?

– Я не собираюсь это обсуждать, пока мы не договорились в целом.

– Так нечестно.

– Ага, нечестно. Но таково условие, ты либо соглашаешься, либо нет.

– А можно я лучше буду работать с Макьюэном?

– Почему? – Берк подмигнул. – Ты к нему неравнодушен?

– Пошел ты, Бейзил.

– Я замечал, как ты пялишься на Мака, но, если ты рассчитываешь на взаимность, отбрось эти мысли. У Мака страстная женушка, которая его обожает. А теперь ты либо соглашаешься, либо нет, потому что мое предложение действует только в течение тридцати секунд.

– Если я соглашусь…

– То на этот раз выходишь сухим из воды. В противном случае мы едем в управление и я тебя сдаю ребятам.

– На каком основании?

– Сексуальные приставания в общественном месте. Осталось двадцать секунд.

– Я к тебе не приставал!

– Потому что я не дал тебе шанса.

– Ты не можешь меня арестовать.

– Еще как могу. Как ты думаешь, кому поверят в полиции – тебе или мне?

– Черт!

– Десять секунд.

Грегори вцепился руками в свои вьющиеся черные волосы.

– Ты не оставляешь мне выбора.

– Не правда. Ты можешь отказаться. В конце концов, в тюрьме не так уж и плохо.

Джеймс поднял голову и жалобно посмотрел на Берка.

– А ты знаешь, что там делают с такими парнями, как я?

Берк знал, и в этот момент ненавидел себя за то, что мучает несчастного Джеймса. Ибо, с точки зрения нормального человека, Грегори был несчастным. Но, с точки зрения полицейского, трудно было проникнуться состраданием к человеку, который одну из своих выходок устроил на детской площадке. Как-то не получалось у Берка жалеть типа, продемонстрировавшего себя во всей красе перед малышами.

– Время вышло. Что скажешь?

– А ты как думаешь? – уныло пробормотал Джеймс.

– Хорошо. – Берк поднялся, налил себе еще чашку кофе, похлопал Грегори по плечу и вернулся на место. – Не будь таким мрачным. У меня есть интересное задание для актера. Это тебе поможет в твоей будущей карьере.

– Могу себе представить, – вздохнул Грегори. – Скажи мне вот что, Бейзил. Как ты узнал про вчерашнего мальчика?

Прямой вопрос требовал такого же прямого ответа. Честно глядя Джеймсу в глаза, Берк признался:

– А никак. Просто угадал.

Утром следующего дня Берк запер дверь своей квартиры, повернулся к лестничному пролету и угодил прямо в кулак Уэйна Бардо.

Берк бесславно упал на спину. Бардо, ухмыляясь, встал над ним.

– Все говорят, что ты полный придурок, Бейзил. Я начинаю в это верить.

С трясущимся от злости подбородком Берк медленно поднялся на ноги. Больше всего на свете сейчас ему хотелось разбежаться и врезать башкой в брюхо этому сукиному сыну. Шанс у него имелся неплохой, однако Берком владела не столько злость, сколько любопытство. Поэтому, отложив до поры до времени драку, Берк предпочел словесный поединок:

– По крайней мере, я не одеваюсь как голубой. Спорим, тот тип, что продал тебе эту красную рубашечку, до сих пор хохочет.

Хотя с лица Бардо не сползла наглая ухмылка, Берк понял, что удар достиг цели. Бардо насмешливо парировал:

– Классная у тебя квартирка, Бейзил.

– Спасибо.

Берк даже не стал спрашивать, как Бардо его нашел. У Дюваля имелась сложная цепь осведомителей, ведших отслеживание почище чем ФБР и Агентство по борьбе с наркотиками. Все правоохранительные органы – любого уровня, местного или федерального, – ему в подметки не годились. Потому-то и в суде его клиенты получали оправдательные приговоры. Имелся только один способ остановить Дюваля и его чудовищную машину, и Берк собирался воспользоваться им.

Плохо, что они теперь знают, где он живет. Значит, за ним следят. Знают ли они, что он сам следил вчера за миссис Дюваль? Если нет, то почему Бардо заявился с утра пораньше?

Словно читая его мысли, тот произнес:

– Мистер Дюваль хочет тебя видеть.

– Пусть твой Дюваль поцелует меня в задницу. И ты тоже.

Бардо шагнул ближе.

– Очень хорошо. Так мне даже больше нравится. Ты намерен сопротивляться. Прекрасно. Я просто мечтаю вышибить из тебя все твое дерьмо.

Угроза Берка не испугала, но ему было любопытно узнать, что им известно. Пожав плечами, он бросил:

– Иди вперед.

– Только после вас.

Бардо пихнул его к выходу. Берк потерял равновесие и покатился по ступенькам. На улице Бардо подтолкнул его к «Кадиллаку» последней модели, припаркованному на углу.

– Послушай, Уэйн, – съязвил Берк, – когда Это тебя успели из киллеров разжаловать в «шестерки»? Дюваль отобрал у тебя все твои ножички?

– Заткнись и держи руки так, чтобы я их видел.