Сандра БРАУН - ДЕНЬ ГРЕХА

– Я не думала.

– Все равно.

– Обычно вы приезжаете сюда один?

– Иногда с братом.

– Для двоих тут слишком тесно.

– Мы бросаем монетку, кому достанется кровать.

– И проигравший спит на диване?

– Угу. – Кажется, экзекуция была окончена. – Ранки открылись когда вы застилали постель. Вы сегодня больше не напрягайтесь.

– А со мной?

– Что, «с вами»?

– Со мной тоже будете бросать жребий? Он не ответил, и она недоумевающе обернулась. Руками она по-прежнему придерживала рубашку. Реми посмотрела на Бейзила поверх обнаженного плеча, и вдруг до нее дошло: ее вопросы он мог воспринять как провокацию, даже заигрывание.

– Как будем кидать жребий, миссис Дюваль? Решка – я на диване, орел – выигрываю и постель, и вас? – В голосе его звучала издевка. – Я, видимо, должен чувствовать себя польщенным:

Дювалю вы продавали себя подороже. И все же – спасибо, нет.

– Миссис Дюваль?

Дел Рей придвинул лицо вплотную к собеседнику. – Я что шепелявлю? – Нет, но у тебя отвратительная манера брызгать слюной при разговоре.

Крошечные глазки-бусинки злобно сверкнули. – Уверен, если ты как следует подумаешь и постараешься, то раздобудешь информацию о миссис Дюваль.

– Миссис Пинки Дюваль?

– Вот видишь, ты все-таки что-то знаешь. – Просто удачная догадка. – Собеседник поджигал плечами, словно разминаясь. – Если ты о жене Пинки, так знай: я ее в глаза не видел и потому понятия не имею, о чем ты меня спрашиваешь. Ростовщик вскинул голову и недоверчиво ухмыльнулся. – Ну же, парень. Не надо врать старому Рею.

Мы с тобой давние друзья.

– Друзья, как же. Ты не друг, ты – чума.

– – Ты меня ранишь в самое сердце. – Дел Рей прижал руки к груди. – Так ты и вправду ничего не знаешь о жене мистера Дюваля?

– Да.

– И даже не знаешь, что она пропала?

– Пропала?

– Здорово. В самом деле здорово. Очень искренно получилось. Если бы я не знал тебя как облупленного, я и в самом деле поверил бы, что моя новость тебя удивила.

Плечи у собеседника слегка напряглись. Он насторожился.

– Ну, кое-какие слухи до меня дошли, но ничего конкретного. А теперь уйди с глаз моих. Мы договорились на пятницу. И до тех пор я не желаю видеть твою поганую рожу.

Он отвернулся, и тут в руке Дела Рея блеснул нож. Прижав острие к щеке мужчины и уже не улыбаясь (если его кривой оскал можно было назвать улыбкой), он процедил:

– Только тронь свою пушку, я успею тебе всю рожу расписать.

– Ты дал мне срок до пятницы, – проговорил мужчина, едва шевеля губами. – Тогда и получишь деньги.

– Ты мне это уже в прошлый раз обещал.

– На этот раз точно. Я их уже собираю.

– Не врешь?

– Богом клянусь.

– Знаешь, чего я тебе скажу. – Дел Рей отвел руки и похлопал рукояткой ножа 6 ладонь, словно обдумывая только что пришедшую в голову мысль. – Если ты пойдешь сейчас со мной, то я могу попросить кое-кого заплатить твой долг.

– Заплатить мой долг?

– А ты говоришь, я тебе не друг. Не стыдно? – Он кивнул головой в сторону «Кадиллака», припаркованного у тротуара. – С тобой хочет поговорить мистер Дюваль.

– Пинки Дюваль хочет со мной поговорить?

– Ага. Правда, любезно с его стороны передать приглашение через меня?

– Рад, что вы так быстро прибыли, мистер Макьюэн.

Мак вошел в роскошно обставленный кабинет.

Следом за ним появились Дел Рей Джонс и Уэйн Бардо. Похоже на ров со львами, подумал Мак. А кто здесь Даниил, догадаться и вовсе нетрудно. На чьей стороне сила – тоже можно голову не ломать.

Стараясь казаться беззаботным, он сел на указанный стул. Дел Рей и Бардо встали по бокам, точно стража. Мак посмотрел прямо в глаза адвокату.

– Итак, Дюваль, вот он я. Что вам нужно?

– Я хочу вернуть мою жену.

– Вернуть? – Мак изобразил смешок. – Вы ее потеряли? У меня ее нет, можете хоть сейчас меня обыскать.

Дюваль явно не оценил шутку.

– Веселье здесь неуместно, Макьюэн. Ее похитили.

– Да что вы говорите? – воскликнул Мак.

Обернулся, посмотрел сначала на Дела Рея, потом на Бардо, поднял брови, всем своим видом показывая, какое сильное впечатление произвела на него эта новость. Потом снова посмотрел на Дюваля. – Похищение человека – федеральное преступление. А чего вы хотите от меня?

– Нетрудно догадаться. Я знаю, кто ее похитил. Берк Бейзил.

И хотя Мак давно уже сам обо всем догадывался и был готов к подобному сообщению – только слова Дюваля окончательно убедили его в том, что дело обстоит именно так.

Дуг Пату был какой-то дерганый с тех пор, как прочитал о происшествии в округе Джефферсон. Когда Мак начал его спрашивать, Дуг накинулся на него, как последний псих, в подробности вдаваться не стал и заявил лишь, что это дело не имеет никакого отношения к полиции. Официально, разумеется, было именно так, но Мак сразу понял, почему Пату так нервничал: Дуг боялся, что здесь замешан Бейзил.

У Бейзила имелась довольно веская причина мстить Дювалю. Но как-то он уж больно круто взялся. Может, здесь не одна только месть, подумал Мак. Тогда совсем паршиво. Он решил, что лучший способ выведать у Дюваля побольше информации – прикинуться тупым.

– А почему вы решили, что это Бейзил похитил вашу жену? Зачем она ему понадобилась? А-а! Он хлопнул себя по лбу, изображая внезапное прозрение. – Это месть за Кева Стюарта.

Дюваль взглянул на Бардо и пожал плечами. Мак занервничал, ибо жест был понятен без слов: я хотел по-хорошему, но ничего не получается.

– Макьюун. Я устал, я зол. И потому без церемоний перехожу прямо к делу.

– Прекрасно. По-моему, это правильно: дело есть дело.

– Вы задолжали Делу Рею около пятидесяти тысяч долларов, так?

Когда в банке пригрозили закрыть кредит в случае невыплаты ссуды, Мак почувствовал себя крепко зажатым в тиски. Он не мог признаться Тони, что вместо того, чтобы аккуратно выплачивать долг, он проигрывал эти деньги. Не мог сказать, что уже нельзя пользоваться перерасходованными кредитными карточками.

Отчаянно нуждаясь в деньгах, он искал помощи, каковая явилась в поганом образе Дела Рея Джонса. Дел Рей одолжил ему денег, которые Мак проиграл на Суперкубке. Отдать деньги в срок не получилось, и Дел Рей одолжил еще. Потом еще.

Макьюэн торжественно поклялся себе, что если он выйдет из этого здания собственными ногами, целый и невредимый, то больше в жизни не будет играть. Никогда и ни во что. Ни на скачках, ни в «блэк джек», ни в покер. Даже в домино. Господи, даже монетку бросать перестанет!

Поскольку Дювалю все было известно, не было смысла отпираться.

– Скорее все же тысяч тридцать пять.

– К завтрашнему дню долг составит пятьдесят тысяч, – проинформировал его Дюваль. – А к послезавтрашнему снова возрастет. Или же… – Он сделал паузу, желая подчеркнуть весомость дальнейших своих слов. – Или же ваш долг будет аннулирован. Как если бы вы заплатили сполна. Выбирайте.