Фрида Митчелл - Побежденный победитель

Он гений управления на расстоянии. Грейс всячески мусолила эту мысль, вертя ее и так и сяк, и находила ее верной. Он позволяет людям приблизиться к себе на определенное расстояние, но ни на йоту ближе. В нужный момент ворота опускаются и подъемный мост поднимается. Она не была уверена, что нашла верный образ, но сама хорошо понимала, что имеет в виду. Все это можно было свести к одной фразе: Алекс Конквист — чистое бедствие.

Недели после японской поездки прошли в сплошной рабочей суматохе, где один день не отличался от другого. Кроме разве что двух сенсаций. Одна блондинка, вторая — брюнетка.

Первая приятельница Алекса застала Грейс врасплох. Это было некое совершенное, как кристалл льда, изумрудно-зеленое видение от Диора. Пяти минут общения с ней хватило Грейс, чтобы почувствовать себя старомодной, толстой и глупой. Затем Карин, шведская топ-модель (обо всем этом успел шепнуть Алекс ей на ухо, спросив, не обратила ли она внимание на ее безупречный маникюр) удалилась с боссом на ланч. Грейс пропустила мимо ушей его замечание с королевским, как ей казалось в тот момент, высокомерием, а когда по прошествии целых трех часов Алекса все не было, она сказала себе, что ей нет никакого дела до его времяпрепровождения. Решительно. Причем повторила это неоднократно.

Брюнетка явилась неделю спустя. Это была столь же роскошная особа, и на сей раз Алекс так и не появился в офисе. Она не спала всю ночь, хотя упорно твердила себе, что большей дуры, чем она, не сыскать и что пора взять себя в руки, пока не поздно. Так будет продолжаться до скончания времен, и ей надо научиться закрывать на это глаза, если она хочет удержаться на работе.

Но хочет ли она? Эта мысль осталась в глубине сознания, когда даже память о блондинке и брюнетке развеялась. Она где-то затаилась и давала о себе знать и тогда, когда весна сменилась летом.

Барбара была права, говоря, что Алекс босс, каких днем с огнем не сыщешь. Так говорила себе Грейс однажды в понедельник утром в июле, когда пришла в офис и узнала, что снова должна сопровождать Алекса и двух его коллег в весьма престижный ресторан в фешенебельном районе. Может, он и был крутого нрава, но со своими сотрудниками обращался по-королевски и жаловаться на него в этом смысле не приходилось.

Она уже второй или третий раз наслаждалась изысканной кухней за счет Алекса, да и сама работа была бы одно удовольствие, если бы… Она вздохнула, уставившись в окно, словно там могла найти ответ на мучившие ее вопросы. Она просто разрывалась от противоречивых чувств. После Японии Алекс больше не повторял своих посягательств. Скорее, напротив. Он все время был деловит, холоден, внимателен, щедр — словом, идеальный хозяин, что полностью подтверждало характеристику Барбары. Она видела его и жестким, и агрессивным, и разок-другой просто невыносимым (правда, не с ней). Случались довольно желчные эскапады, но они все же вызывали улыбку, а не обиду.

Разве этого недостаточно для счастья? Тогда откуда у нее подозрение, что он держит ее на расстоянии и последнее время она не видит настоящего Алекса Конквиста? А если это правда, то почему она ее так расстраивает? Ведь если бы он вступил с ней в недолгую связь, она бы не смогла работать с ним, так что все к лучшему. Безусловно.

Ее подавленное состояние только усугубилось после уик-энда, проведенного дома у родителей. Об этом она вспоминала с содроганием. Она приехала, чтобы окончательно уладить свадебные дела Энди и разделаться с примеркой, но все шло из рук вон плохо. Санди нравилось все помпезное — торт в пене кружев — и все бы ничего. Облако шифона с блестками и изобилие шелка идут ослепительной блондинке, но беда в том, что в таком же стиле — только в розовом цвете — предполагалось вырядить и подружек невесты. Розовое совершенно не подходит к рыжему оттенку ее волос; кожа сразу приобретает вид белого крема, а аляповатое платье превращает ее в нимфетку.

Даже ее мать, которую соседи запрягли в свадебную кампанию, после того как это поприще покинула Грейс, увидев дочь в этом наряде в примерочной у местного портного, с трудом выдавила одобрительную улыбку и посмотрела на нее с сочувствием.

А Энди… Грейс поймала себя на том, что он смотрит перед собой отсутствующим взглядом, и тут же приняла неприступный вид. И что это нашло на Энди? Он буквально ходил за ней по пятам как щенок. Она не знала, как от него отделаться. Непонятно, как на это смотрела Санди, но ей от всего этого было не по себе.

Дважды он пытался застать ее одну, и дважды она умудрялась ускользнуть. Не хватало еще выслушивать его излияния, думала она с неко: торым чувством вины. Если Энди сожалеет о своей помолвке, пусть разбирается с Санди, а ее оставит в покое.

Она глубоко вздохнула и тряхнула головой, чтобы отделаться от одолевавших ее мыслей. Сейчас не до этого. У нее работы по горло, а потом ланч с Алексом и его двумя партнерами по бизнесу. Ей надо быть в форме. Иначе Алекс задаст ей жару.

Она с головой ушла в важный отчет, когда зазвонил телефон. Не отрывая глаз от бумаги, она взяла трубку. Звонила снизу из приемной Бет.

— Грейс, тут к тебе пришли. По личному делу. Грейс удивилась.

— По личному делу? А кто?

— Эндрю Кроу-Барнес. По его словам, твой старый друг и ты примешь его в любое время.

— Что? — чуть не вскрикнула Грейс и тут же покосилась на смежную с кабинетом Алекса дверь. — Бет, у меня сегодня дел невпроворот. Объясни ему, пожалуйста. Я не вешаю трубку.

— Хорошо, — ответила Бет, но через некоторое время сказала: — Но он говорит, что ему очень нужно видеть тебя прямо сейчас.

Это в его духе, хмуро подумала Грейс. Ему вечно все вынь да положь. Так всегда было. Но почему раньше она этого не замечала.

Прошла минута, и снова послышался голос Бет:

— Грейс, он говорит, что в Лондоне всего на несколько часов и не может ждать. Это вопрос жизни и смерти.

Вопрос жизни и смерти! Это ж надо, придумать такое! В это время из кабинета Алекса раздался его голос, и он сам появился на пороге, сверля ее своими янтарно-золотистыми глазами. Только этого ей сейчас не хватает!

— Что здесь происходит? — бросил он, показывая на трубку в руке Грейс, и та вдруг вспомнила, что Бет ждет ее ответа.

— Сейчас спущусь, Бет. — Она аккуратно положила трубку, хотя ее так и подмывало швырнуть ее.

— Неприятности? — спросил Алекс. — Чем могу помочь?

Он явно не собирался уходить. Ей даже показалось, что он встревожен. И тут она поняла причину его тревоги: Энди.

— Да ничего особенного, — постаралась она ответить как можно беззаботнее. — Там внизу кто-то спрашивает меня. Я не ждала…

— Кто-то? Нельзя ли точнее?

— Старый друг. — Грейс почувствовала, что краснеет, и от этого расстроилась еще больше.