Дженнифер Блейк - Тигрица

— Когда вы услышите то, что я собираюсь вам сказать, — резко бросила она, — вы не будете считать мой приход приятным сюрпризом.

Рафаэль Кастеляр внимательно разглядывал стоявшую перед ним женщину. Самые разные мысли стремительно проносились у него в голове, обгоняя одна другую. Насколько он помнил, в кейсе не было ничего важного — ничего такого, что он хотел бы скрыть от нее. Даже если бы Джессика владела португальским, она вряд ли могла извлечь что-то полезное из документов и контрактов, касавшихся закупки запасных частей и топлива для каботажных судов КМК. От его предложения работать вместе она отказалась, а он еще не успел сделать ответный ход. Нет, он решительно не мог припомнить, что бы он сказал или сделал что-то такое, что могло обидеть ее. Несмотря на это, Рафаэль ясно видел в глазах и в каждой линии ее прекрасного тела неистовый гнев, способный испепелить его на месте.

Но Кастеляра было не так легко смутить или напугать. Видя, что Джессика вот-вот взорвется, он решил не препятствовать ей и посмотреть, что будет. Если он сам при этом пострадает, что ж… да будет так.

— Вы, вероятно, пришли ко мне по делу, — сухо заметил он, продолжая в упор разглядывать ее.

— А зачем же еще? — отрезала Джессика и покраснела еще больше. Не дав ему вставить ни слова, она поспешно продолжила:

— Я не знаю, откуда у вас информация о нашем финансовом положении, однако вы, похоже, готовы пойти на все, чтобы извлечь из этого максимум пользы. Неужели вы хоть на секунду могли поверить, что мы никогда об этом не узнаем?

— Если я и поверил, то это, по-видимому, было ошибкой, — с осторожностью ответил Рафаэль и прищурился. Он понятия не имел, о чем идет речь, но надеялся узнать это очень скоро.

— Вот именно, ошибкой! — резко бросила Джессика. — Мой дед работал с «Креснт Нэшнл Бэнк» на протяжении нескольких десятилетий, а Вик Гадденс начинал свою карьеру простым матросом на одном из наших судов. Дед помог ему поступить в колледж и выучиться. В Новом Орлеане это кое-что значит.

— И по-видимому, этот Гадденс сообщил вам, что я навожу справки о вашем финансовом положении, — сухо констатировал Рафаэль. — Я надеялся, что он будет держать язык за зубами, хотя с моей стороны было не слишком дальновидно полагаться на человека, который с такой готовностью посвятил меня во все подробности. Мне следовало предвидеть, что он обязательно проболтается о моем интересе к вашим счетам.

Сказав это, Рафаэль пристально поглядел на Джессику, с любопытством ожидая ответа. В то же время он не мог не заметить, как при каждом ее резком вдохе поднимается и опускается ее высокая грудь, и это зрелище едва не заставило его изменить свои намерения.

— Он не называл никаких имен, но в этом нет нужды, — с презрением проговорила Джессика. — Мне казалось, что вы не способны на подобный грязный трюк, но факт остается фактом. Это… это просто подло, мистер Кастеляр! Если бы мой дед узнал, он… Это могло убить его!

— Но с ним, я надеюсь, все в порядке? — быстро спросил Рафаэль, стараясь ничем не проявить своей искренней озабоченности.

— Пока — да, но я не собираюсь вас за это благодарить.

Рафаэль немного помолчал. Он ничего не понимал, но единственным выходом для него было продолжать свой блеф.

— Должно быть, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала ирония,

— вы уже приняли определенные контрмеры, которые свели мое преимущество к нулю. Я прав?

— Какой же вы лицемер, Кастеляр! Вы же прекрасно знаете, что никто никогда не доверит мне таких денег.

— Значит, — негромко сказал он, — я выиграл?

Лицо Джессики исказила гримаса грусти и боли, а руки сжались в кулаки.

— Ничего подобного, — сказала она тихим, дрожащим от ярости голосом.

— Во всяком случае, я буду сражаться с вами до конца, до самой последней минуты. Я буду препятствовать вашим планам изо всех моих сил. Предупреждаю вас: я не позволю вам расстраивать деда, так что постарайтесь, чтобы отныне все ваши действия были честными и открытыми. Если я опять узнаю, что вы ведете грязную игру, я свяжусь с Холивеллом из «Гольфстрим Эйр» и сдамся на его милость. И тогда черта с два вы получите «Голубую Чайку»!

Рядом с Кастеляром бесшумно возник слуга с подносом, на котором стоял высокий стакан с порцией рома. «Как нельзя кстати», — подумал Рафаэль и, взяв бокал, одним глотком осушил его до дна.

— Мне не нравится, когда мне угрожают, — сказал он негромко. — Очень не нравится.

— Мне тоже это не нравится, — парировала Джессика, — и я сделаю все, чтобы вы усвоили это раз и навсегда.

Говоря это, она с вызовом вздернула подбородок, и Рафаэль увидел ее округлую соблазнительную шею, где под тонкой кожей пульсировала голубоватая жилка. Желание прижаться к ней губами, вдохнуть ее чистый и свежий запах, почувствовать на языке ее вкус было таким неожиданным и сильным, что у Рафаэля захватило дух. Мускулы его непроизвольно напряглись, а мозг опалило огнем, словно у него в голове разорвалась бомба. Оглушенный, ослепленный, Рафаэль сделал целых три шага вперед, прежде чем опомнился и остановился; дышал он по-прежнему с трудом, а мысли перепутались так, что еще некоторое время он почти ничего не соображал.

Джессика в испуге попятилась от него. Остановилась она только тогда, когда налетела спиной на переплет панорамного окна. От толчка стекло негромко задребезжало.

С усилием взяв себя в руки, Рафаэль улыбнулся вымученной улыбкой.

— Почему ты… вы боитесь меня? — спросил он хриплым, дрожащим голосом.

— Я вас не боюсь.

— В таком случае, — сказал он, приходя в себя, — вы очень умело притворяетесь. В первый раз вы сделали это в машине, а вот теперь — здесь… Зачем? Или, может быть, вы вообще боитесь мужчин?

Губы Джессики чуть заметно дрогнули, и она отошла от окна, едва не задев его по дороге.

— При чем тут это? — досадливо спросила она. — Наши отношения носят чисто деловой характер, во всяком случае, вы так сказали. И я бы предпочла, чтобы они таковыми и остались.

— В таком случае, — парировал Рафаэль, — впредь нам следует встречаться в официальной обстановке, а не в номере гостиницы, где я живу.

Джессика Круто повернулась и зашагала к выходу, но Кастеляр успел заметить на ее щеках яркую краску стыда.

— Я буду иметь это в виду, — пообещала она на ходу. — А вы не забудьте, что я вам сказала насчет моего деда. Повторять я не собираюсь.

— Не забуду, — кротко сказал ей вслед Рафаэль Кастеляр. — Я только не понимаю, почему из-за этого нужно так сердиться.

У двери в коридор Джессика повернулась к нему, и ее глаза полыхнули зеленым огнем.

— Вы еще не знаете, какой я бываю, если меня рассердить по-настоящему.

Дверь номера с грохотом закрылась за ней, и Рафаэль невольно поморщился, сжимая в руке пустой стакан.