Дженнифер Блейк - Тигрица

Но удара так и не последовало. Дверь подъезда, оставшаяся полуоткрытой, распахнулась так резко, что ее ручка с силой ударилась о стену, и в прихожую ворвался еще один человек. Он двигался так быстро и стремительно, что Джессике на мгновение показалось, будто он летит по воздуху. Послышался звук тупого удара, и давящая тяжесть с ее груди исчезла.

Повинуясь скорее инстинкту, чем разуму, Джессика поспешно откатилась в сторону и, на всякий случай подобрав по пути зонт, попыталась встать на ноги, опираясь о стену спиной. Двое мужчин, шумно дыша от напряжения, катались по каменному полу у самых ее ног. Потом послышалось несколько ударов кулаком, кто-то сдавленно вскрикнул, и каменные стены прихожей повторили и усилили этот звук, превратив его в вопль какого-то первобытного зверя.

Яростная схватка завершилась неожиданно быстро. Один из мужчин нанес противнику короткий и резкий удар снизу вверх. Снова раздался невнятный крик, сопровождавшийся болезненным шипением, и клубок тел наконец распался. Темная фигура метнулась к распахнутой двери и исчезла в темноте. Второй человек бросился было в погоню, но вдруг осел на пол и, привалившись спиной к стене, прижал к лицу ладонь.

Секунды тянулись томительно медленно. Единственным звуком, нарушавшим гулкую тишину подъезда, было частое, хриплое дыхание незнакомца.

Наконец Джессика пошевелилась. Стараясь унять противную дрожь в коленках, она сделала два шага в сторону и, нашарив на стене выключатель, включила свет.

Она ничего не хотела ни видеть, ни знать, но сбежать сейчас было бы трусостью, а Джессика не хотела потом корить себя за малодушие. Откинув назад упавшие на лицо волосы, она медленно повернулась к мужчине, который пришел к ней на помощь.

Он сидел у стены на корточках, и его грудь тяжело поднималась и опускалась в такт дыханию. Темные волосы были в беспорядке, а из-под прижатой к лицу ладони стекала кровь, но, несмотря на это, на его губах играла улыбка.

Запрокинув голову назад, ее спаситель отнял ладонь от своего залитого кровью лица и прищурился на желтый свет лампы под потолком.

— Похоже, мне снова посчастливилось выручить вас, — растягивая слова, проговорил Рафаэль Кастеляр. — Но не беспокойтесь: вам не придется вознаграждать меня за проявленную смелость как в прошлый раз. Если, конечно, вы сами этого не захотите.

Джессика не удостоила его ответом. Это была просто шутка. Во всяком случае, ей удобнее было считать, что Кастеляр просто неудачно пошутил.

У нее язык чесался обвинить его в том, что он сам разыграл нападение, чтобы снова ее спасти, но она сдержалась. Разбрасываться подобными обвинениями не следовало. В лучшем случае Кастеляр счел бы ее глупой истеричной бабой, а в худшем… Да и схватка, свидетельницей которой она стала, была слишком жестокой, слишком яростной, чтобы быть подстроенной.

Да, как ни трудно Джессике было найти нужные слова, ей следовало поблагодарить Кастеляра — хотя бы ради соблюдения элементарных приличий. И по той же самой причине она не могла выставить его на улицу и захлопнуть за ним дверь. Простая человеческая порядочность требовала, чтобы Джессика по крайней мере выяснила, насколько серьезна полученная им рана.

— Вам лучше подняться со мной наверх, чтобы я могла взглянуть на ваш глаз, — сказала она, слегка запинаясь.

— Не надо, — отказался Кастеляр. — Когда я вернусь в гостиницу, Пепе сделает все что нужно.

С этими словами он уперся руками в пол и легко поднялся на ноги, но тут же снова схватился за лицо, как будто от резкого движения боль усилилась.

— Не стоит разыгрывать из себя героя, — сказала Джессика. — Я не имею ничего против вашего присутствия в моей квартире. И, разумеется, я сумею вызвать врача точно так же, как этот ваш Пепе. У меня это получится даже быстрее.

— Зато я имею кое-что против, — коротко ответил Кастеляр и, подумав, добавил:

— С другой стороны, если вы будете звонить в полицию, вам может понадобиться свидетель.

Повернувшись к нему спиной, Джессика подобрала с пола свою сумочку и, вооружившись ключом, попыталась запереть дверь подъезда. Только с третьей попытки она сумела попасть ключом в замочную скважину — ее руки сильно дрожали, а пальцы утратили гибкость, хотя самой Джессике казалось, что она вполне владеет собой. Она и в самом деле не чувствовала никакого волнения; напротив, ею овладело блаженное, сонное отупение; движения сделались медленными и плавными, и только голова работала четко и ясно.

— Я не представляю, что может сделать полиция, — бросила она через плечо, попав наконец ключом в замок. — Разве только вы сможете описать нападавшего…

— Боюсь, что сначала я был слишком далеко. Да я и не обращал на него внимания до тех пор, пока он не бросился за вами, ну а потом… потом я был слишком занят, чтобы знакомиться по всем правилам.

Джессика повернула к нему бесстрастное лицо.

— И, как я полагаю, вы снова оказались поблизости чисто случайно?

— На этот раз вы ошибаетесь. Я ждал вас. Мы с вами не закончили одно дело.

— Вот как? Какое же?

— Помните, я просил вас показать мне фотографию? Я по-прежнему хочу взглянуть на нее. Думаю, у меня есть на это право.

Джессика вздрогнула, и ключи, которые она все еще держала в руке, коротко звякнули. Несколько секунд она смотрела на него не мигая и старалась взять себя в руки. Наконец Джессика вздохнула.

— Вот и еще одна причина, чтобы зайти ко мне. Как вы думаете, вы сможете подняться по ступенькам?

Кастеляр кивнул.

— Ноги у меня в порядке, — проворчал он. — Ступайте вперед.

Оказавшись в квартире, Джессика первым делом включила в прихожей бра над зеркалом и, проведя Кастеляра в гостиную, быстро обошла все комнаты, щелкая выключателями и зажигая повсюду свет. Наконец она бросила свою сумочку на диван и пошла в ванную. Там она достала из аптечки пакет первой помощи и намочила под краном чистое полотенце. Вернувшись в гостиную, она жестом указала Рафаэлю на стул, стоявший в нише.

Когда он уселся, Джессика положила на стол пакет и, взяв полотенце, подошла к нему почти вплотную. Кастеляр сидел, широко разбросав вытянутые перед собой ноги, так что ей пришлось встать между ними, чтобы дотянуться до его головы. Правда, Джессика тут же отметила, что и Рафаэль может без труда прикоснуться к ней, если такая фантазия придет ему в голову, но сразу отбросила эту мысль.

Глубокие царапины на лице Кастеляра были нанесены скорее всего ногтями неизвестного. Пока Джессика промывала царапины дезинфицирующим раствором, Рафаэль только раз прошипел что-то неразборчивое, но ни разу не вздрогнул и не дернулся. Самая большая царапина доходила до самого глаза, покрасневшего от лопнувших сосудов, однако Джессика надеялась, что ее помощи будет достаточно.